Жакаранда - Гаэль Фай

26

Начались дни поминовения, и всё замерло. Все общественные события, свадьбы, концерты, соревнования откладывались, бары, рестораны и казино стояли закрытыми. Мы втроём сидели дома. Клод уходил в свою комнату и безвольно лежал на кровати – каждый апрель к нему возвращались головные боли. Я готовил ему еду и оставлял у двери, но он к ней почти не притрагивался. Ночами я слышал, как он всхлипывает и стонет. Сартр по-прежнему читал и слушал пластинки, но был мрачный, растерял свою обычную шутливость. Стелла же не отвечала мне ни на звонки, ни на сообщения. Я немного беспокоился и как-то вечером наведался к Евсевии. Войдя на участок, я тут же увидел Стеллу – на самой верхней ветви её дерева. Я взобрался к ней, запыхавшись, уже не так ловко, как раньше.

– Кажется, с годами нам придётся перестать сюда залезать.

– Привет.

– Я волновался. Кучу сообщений тебе отправил.

– Прости. Я не видела.

Листья жакаранды дрожали под порывами ветра, устилавшими сад цветочным ковром. Сиреневые колокольчики падали как снег.

– Я поговорила с матерью. Она подтвердила, что сёстры и брат были погребены здесь. Под деревом.

Тут я заметил надписи на стволе. Сверху на коре виднелось “Розалия”, а рядом – “Кристель, Кристиана, Кристиан и Кристина”.

– Узнать, что выросла в доме, где их убили и где их тела пролежали три месяца… Ни мама, ни Розалия мне не рассказывали. Но я будто чувствовала. Я знала, что у дерева и у дома есть своя тайна. Всегда знала.

Когда Клод сказал нам, что едет в Кибуе, я предложил поехать с ним, но он наотрез отказался. Он должен побыть один. Недели в Кигали тянулись бесконечно. Клод время от времени присылал СМС, чтобы я не волновался, но когда собирается обратно, не говорил.

И вот одним июньским вечером он объявился вместе с человеком в чёрной кепке. На этот раз я был уверен, что мы с ним точно где-то встречались. Когда он представился, в голове наконец щёлкнуло.

– Альфред, очень приятно.

– Альфред, ну конечно! Я сразу понял, что у тебя лицо знакомое!

Клод с Сартром уставились на меня удивлённо, а мужчина в чёрной кепке явно насторожился:

– Мы знакомы?

– Да-да. Мы пересекались в девяносто восьмом. Ты тогда собирался в Конго.

Он всё ещё не понимал.

– Помню, ты ещё в родстве с человеком, который валюту менял, – прибавил я.

– Да, он племянник Деды! – удивился Клод.

– Точно, Деда!

Альфред нахмурился, как будто отматывал память назад. И вот наконец его лицо просветлело в искренней улыбке.

– Вспомнил теперь?

– Да. Невероятно! Но ты-то что здесь делаешь?

– Клод – мой… В общем, мой родственник. Вот ведь как совпало!

– Да, совпадение… или судьба.

– Ну и ну, ну и ну… – повторял Клод.

– Это всё здорово, но не открыть ли нам по пивку? – предложил Сартр.

Приезд Клода с Альфредом мы отметили по всем законам жанра. Выпивка. Смех. Музыка. Клод наконец всплыл со дна, куда его затянул апрель. Он был оживлён и выглядел хорошо. Невозмутимый, но ужасно харизматичный Альфред говорил мало и больше наблюдал, а его редкие реплики звучали естественно и авторитетно. Казалось, он точно знает, чего хочет. Сартр был рад видеть Клода воспрянувшим и решил спрыснуть это дело с особым усердием. Он применял ту же тактику, что у себя в кабаке, – как только кто-то из нас допивал, он ставил ему новое пиво, отмахиваясь от возражений Альфреда, уверявшего, что он не привык пить.

Не прерывая разговор, Сартр откупорил ему очередной “Мюциг”:

– Не скромничай давай, приятель.

– Ну, рассказывай, что ты там делал в Кибуе два месяца? – спросил я Клода.

– Я был с Альфредом, – объяснил он, заговорщически улыбнувшись.

– Ах вы хитрецы! Ну и что вы там замышляли?

Сартр шутил, а язык у него уже пьяно заплетался.

– Альфред искал дом подальше от всех. Я рассказал ему про то шале на берегу. Он съездил туда и на следующий день купил его.

– Да это же развалюха.

– А сам-то ты, Сартр, не развалюха? – вставил я, вызвав общий смех.

– Мы с Клодом и несколькими тамошними крестьянами привели его в порядок, – продолжил Альфред. – Его ещё надо покрасить как следует, но в остальном он чудесен. Надо вам заехать в гости!

– Ты больше не служишь?

– Нет, с армией всё. После Конго я провёл несколько лет в Дарфуре и год в Центральноафриканской Республике, в составе миротворцев. Но, как любой кочевник, мечтаю где-нибудь осесть.

– И чем займёшься?

– Ничем. Буду наслаждаться тишиной и покоем.

– Ну а пока можешь насладиться хорошим пивом, – вставил Сартр, протягивая ему открытую бутылку, к которой Альфред не притронулся.

– Нет, спасибо, правда. Мне и так хорошо. К тому же мне всё равно скоро идти.

– Ты вроде хотел что-то спросить у Сартра? – напомнил ему Клод.

– Ах да, чуть не забыл. Клод сказал, что у тебя прекрасная коллекция книг, музыки и фильмов.

– Да, можешь убедиться. – Сартр ораторским жестом развёл руки, указывая на содержимое комнаты.

– Я хотел бы выкупить у тебя всё. У меня будет много времени, и я мечтаю о таком доме, где собраны под рукой истории со всего света.

– Выкупить всё? Да у тебя, дружок, на это целое состояние уйдёт.

– Уверен, ты ведь дашь мне хорошую скидку, правда? – предложил Альфред с улыбкой.

– Это с какой стати?

Сартр, как часто с ним бывало, когда он выпьет лишнего, вдруг переключился с веселья на агрессию.

– Брат, всё в порядке, – вмешался Клод. – Не надо напрягаться. Альфред – мой друг.

– Слишком самоуверенный у тебя друг, раз думает торговаться, будто баклажаны на рынке покупает, когда речь о моём сокровище. Ничего я ему не продам. Я вообще его не знаю.

Альфред принял выпад Сартра с невозмутимым спокойствием, чуть улыбнувшись. Он откинулся в кресле и скрестил длинные мускулистые руки.

– А вот я тебя знаю. Ты сын Матиаса, известного торговца из Гитарамы. Того, которого в девяносто восьмом расстреляли на стадионе.

Сартр изменился в лице.

– Ты ошибаешься, – возразил он, стараясь овладеть собой.

– Нет-нет. Это ты. Во время геноцида РПФ убил твоих братьев. Они держали заставу перед школой Святого Андрея. Ты был ещё мал, так что просто грабил, пока они убивали. В этой стране всё выплывает наружу. Как ты мог думать, что мы забудем? Но это уже не моё дело. Я покончил с войной и с убийцами вроде твоих братьев и отца. Всё, чего я хочу, – покой и безмятежность. Я ещё зайду. Подумай над моим предложением. Уверен, ты можешь скинуть