То, что делает меня - Ида Мартин
Я протянул руку, чтобы взять рисунок, но тут почувствовал легкий ветерок на шее, резко обернулся и чуть не сбил с ног Яну. Она едва удержалась за мой локоть. Розовые волосы, влажные, зачесанные назад, пахли шампунем. Лицо, почти такое же розовое, было гладким, распаренным. Кончик носа блестел, а глаза улыбались. На ней был черный спортивный костюм.
– Это мы?
– Ну да.
– А почему в таком ужасном виде?
Она пожала плечами.
– Ане так приснилось, и я нарисовала. Ей постоянно что-то такое снится, а мне никогда. Как будто и не сплю вовсе. Тебе снятся сны?
– Бывает.
– А что тебе снится?
– По-разному. Иногда что-то произошедшее за день или какие-нибудь фантазии.
– Наверное, здорово, когда снятся фантазии. Если хочешь, можешь посмотреть все. – Она сунула папку мне в руки и села на банкетку.
Я не очень хотел, но отказаться не смог.
Все рисунки были в том же штрихованном стиле. Черно-белые с цветным акцентом на отдельных деталях. На большинстве из них – люди в каких-нибудь странных позах, раненные или страдающие. Некоторые с рогами, крыльями и хвостами. И далеко не все были одетыми. Так что нам с Трифоновым крупно повезло.
– Не разбираюсь в искусстве. – Я не знал, как оценить то, что увидел.
– Я сама не разбираюсь. Просто рисую, о чем Аня рассказывает.
Яна простодушно улыбнулась. Она была довольно милая. Трогательная какая-то.
Вошла Аня. Увидела меня и явно расстроилась.
– А где Дракон?
– Не смог.
– Значит, еще рано. Ты привез?
Я достал из кармана снотворное и сигареты, положил на комод. Передал Яне Чупа-чупс.
– Не знаешь, сколько класть нужно? – спросила она. – Те, что у нас были, мы по две клали. Хозяйку на раз вырубало.
– Вы раньше уже усыпляли ее? – поразился я.
– Естественно. Думаешь, зачем телик орет? Это чтобы знать, когда она проснется. Как только просыпаться начинает, первым делом убавляет звук.
– Если бы она узнала, что кто-то к нам приходит, не пустила бы, – сказала Яна, оправдываясь.
– Раньше мы так Шуру, няню нашу, усыпляли, – сказала Аня. – Чтобы погулять одним. Она долго не замечала. Потом отчим застукал ее спящей и выгнал. Жаль, конечно, она добрая была.
– Вместо нее потом Маня пришла, так она с нами вообще за одним столом не ест, – засмеялась Яна. – Поэтому, когда в этот раз сбегали, пришлось снотворное в общую кастрюлю с супом подсыпать. Зато хоть собрались спокойно.
– Ну вы даете! – поразился я. – Откуда у вас столько снотворного?
– Ане прописывают, чтобы кошмары не снились.
– Козлу три дадим, – сказала Аня. – Пойдем, чаю попьем и покурим.
Она вышла.
Яна же молча и выжидающе уставилась на меня.
– Я домой, – в последний момент я вдруг решил ничего не говорить, но только развернулся к выходу, как она схватила меня за плечо.
– Не уходи.
Забрала из рук куртку, кинула на кровать, а затем отвела к банкетке и, усадив перед зеркалом, встала за спиной.
– Смотри в зеркало. Я хочу увидеть.
Я посмотрел. Ничего нового. Обычный мой немного смущенный, немного растерянный вид.
– Твое прошлое напоминает искусственный водоем. В нем нет течения, вода не обновляется, застаивается, зацветает и гниет, превращаясь в болото.
– Чудесно! Очень полезная информация.
– Зря смеешься, люди думают, что все знают о своем прошлом, но на самом деле оно еще более непонятное, чем будущее. В нем слишком многое искажено желанием верить в то, во что хочется, поэтому его не только постоянно приукрашивают, но и часто вообще не понимают. Ты оцениваешь свое прошлое, являясь тем, кто ты есть сейчас. Однако в каждую следующую минуту ты становишься другим.
Я отвернулся от зеркала.
– Ладно. Лучше чай.
Кухня была совсем маленькая, как в старых домах, где, сидя за столом, можно дотянуться и до плиты, и до холодильника одновременно. Они усадили меня возле окна к толстой, жутко горячей вертикальной трубе, на которую невозможно было облокотиться.
Яна принялась разливать кипяток по голубым кружкам, а Аня взяла маленькое блюдце, открыла пачку сигарет и, прикурив прямо от конфорки, с наслаждением выдохнула дым. После чего поставила напротив табуретку, села и нахально уставилась на меня.
– Ну, рассказывай. – Дым от ее сигареты окутал меня с ног до головы.
– Что?
– Ну, вообще про себя. Кто ты и что.
– Не знаю. Да никто.
– Никто? – Яна замерла с чайником в руках. – А с кем мы тогда разговариваем?
– В смысле, рассказывать нечего.
– Значит, никто, – кивнула Аня. – Ясно.
Девчонки переглянулись.
– Люди-тени, – сказала Яна.
– Что?
– Ну, люди, которые на самом деле не совсем люди, а просто тени. Проекции людей. Их на самом деле не существует. Они созданы для того, чтобы все думали, что в мире много разных людей. Массовка. Просто персонажи, за которыми ничего нет.
– В чем прикол? – Это начинало раздражать.
– Не бери в голову, – Аня прикрыла мою руку ладонью. – Это мы шутим. Сидим тут безвылазно, вот и приходит в голову всякое.
Она встала, открыла окно, и сырой октябрьский ветер ворвался в теплую, душную кухню. Сразу стало холодно и неуютно, даже несмотря на жарящую в спину батарею.
Яна придвинула табуретку и села напротив меня с другой стороны.
– Ты уж прости нас. Мы не очень знаем, как вести себя с людьми.
– С парнями, – подсказала Аня.
Пронизывающий сквозняк подул прямо в шею и забирался за шиворот. На улице стремительно темнело.
Розовый цвет шел Яне больше, чем Ане голубой, а может, так казалось, потому что она сама нравилась мне больше.
Внезапно Аня будто прочла мои мысли, потому что спросила прямо в лоб:
– Хочешь с Яной встречаться?
Вот это был недетский поворот, пришлось отложить печенье, потому что есть резко расхотелось. Сама Яна ничуть не смутилась:
– Будешь моим парнем, и, если Козел еще пристанет, заступишься за меня.
– Для подобных целей я точно не подхожу, – честно признался я. – С этими вопросами к Тифону.
– Он уже занят, – внаглую заявила Аня.
– А он об этом знает?
– Пока нет, но скоро узнает.
– Прикольно. – Такое заявление меня позабавило. – А че Леха никому не приглянулся? Он же у нас первый парень на деревне.
– А нам не нужен общественный парень. Нам нужен каждой свой, ну или хотя бы один на двоих.
Батарея грозила оставить на спине нешуточные ожоги.
– Не понимаю, что тебя смущает, – покачала головой Аня. – Когда у нас будет миллион, мы снимемся,