Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа

В назначенный день, в среду, второго ноября, я обо всем забыла. Мама отвела меня в отдел игрушек в «Галери Ла-файет», где я могла выбрать что угодно. Я вернулась домой с куклой Барби и плюшевым персонажем «Попплз» — таким же, как у Чиччолины.

На обратном пути, с полными подарков пакетами в руках, мы бежали под холодным проливным дождем по улице Четвертого Сентября, ослепленные светом автомобильных фар. Пройдя границу Мишодьер, мы не удивились, обнаружив отца в баре. С бокалом «Кот-дю-Рон» в руке он окликнул нас и сообщил, что днем приходила малышка Аврора в сопровождении своей няни. Аврора утверждала, что я пригласила ее на день рождения, однако они очутились в пустом доме без праздника, без торта, без меня — и ушли. Я забыла о своей фантазий о торжестве, порожденной вечерней тоской и завистью. Я едва прикоснулась к куску торта: стыд сжимал горло при мысли о том, что моя одноклассница встретилась с отцом и ушла ни с чем, — я злилась на себя. Я была уверена, что Аврора рассержена. Всю ночь воображала грядущий скандал. Тем не менее она оставила подарок: белый жилет с этикеткой «Аньес Б.». Аврора была дочерью известной дизайнерши и стильно одевалась. Единственный ребенок, поверивший в мою выдумку и пришедший на праздник.

Когда Хулиан широко открывал рот, в его челюсти что-то щелкало.

Кармело, доктор из пансиона Милосердия, осматривал его зубы. Два кариеса! Белый язык и страшная вонь. Врач скорчил гримасу и, переведя дух, вернулся к полости рта. К счастью, болезнь затронула последние молочные зубы. Требовалось лишь набраться терпения и ждать, пока они сами выпадут. Он посоветовал Хулиану бросить курить контрабандный табак и поменьше налегать на столовое вино, если тот хочет сохранить красивую улыбку.

— Девочки не любят гнилые зубы, — утверждал Дон Кармело.

Он изо всех сил старался привить любовь к гигиене детям из приюта Святого королевского дома Милосердия. Приют в Бильбао некогда был иезуитским колледжем, затем мясной лавкой, после чего принял вместе с дочерями милосердия святого Викентия де Поля нуждающихся городских ребятишек, а также попрошаек и готовых к любой работе бродяг. Ежедневная гимнастика, сбалансированное питание, посещение врачей, поддержание тела и духа — выдающийся доктор возложил на себя миссию выпустить в город абсолютно здоровых граждан. Дети здесь не только учились читать, писать и считать, но еще и осваивали ремесла пекаря, плотника, столяра. Христианское милосердие — бездонный колодец.

Хулиан провел детство и юность среди стен неоготического здания по соседству с легендарным стадионом «Сан-Мамес», где проходили домашние матчи львов из «Атлетик Бильбао». Красно-белая команда приводила в восторг всех мальчишек. Из комнат северного крыла можно было смотреть матчи — открытая арена простиралась прямо под дортуарами. Благословение. Круглый мяч и пение фанатов производили на сопляков впечатление, сравнимое с гневом Божиим. Братья Святого Игнатия также питали пристрастие к футболу и закрывали глаза на то, что мальчишки наблюдали за игрой из спален. В дни матчей Хулиан аккуратно вырывал из тетради по математике несколько листов и рассовывал их по карманам. Там они лежали, скомканные, весь день, всю мессу, все трапезы, всю партию в пинг-понг, в котором Хулиан превосходил остальных, до самого вечера, когда они с Хавьером доставали табак и крутили сигареты из уравнений и теорем. Плотная бумага загоралась с трудом: приходилось несколько раз подносить к ней зажигалку. Они неуклюже покашливали в окно, но внезапно чувствовали себя сильнее: мальчики становились мужчинами, выпячивали впалую грудь и вдыхали дым всеми легкими. Время от времени они выплевывали частички табака, просочившиеся сквозь картонный фильтр. Боже, до чего же им это нравилось. С каждым голом они орали, выпуская продолговатые кольца дыма.

На одном из занятий по плотницкому делу Хулиан выжег на дубовом бруске эмблему команды. С тех пор он всегда носил поделку в кармане в дни матчей вместе с изображением Тельмо Сарраонайндии, его героя, — оба амулета сопровождали Хулиана на Великой мессе.

Хулиан никогда не отлучался и редко принимал гостей. За пятнадцать лет он виделся с отцом лишь раз. Мужчина с тем же именем, темными кудрями и прекрасным лицом не перенес тяжелый грипп и оставил сына наполовину сиротой, когда тому исполнилось восемь. Мать Хосефа навещала Хулиана по воскресеньям раз в месяц. Она приносила бутерброды из мякишевого хлеба и мортаделлы, недозрелые персики и красное вино. Теперь она выпивала, и ей требовался алкоголь, чтобы обедать с сыном на траве среди счастливых семей. Чаще всего им нечего было сказать друг другу. Взгляд побитой собаки, которым Хулиан смотрел на мать, вызывал у нее одновременно смущение и жалость. «Это не мужчина», — думала она. Она ни разу не слышала зова хваленого материнского инстинкта — наверное, его попросту не существует, все это медицинские выдумки, чтобы младенцев не бросали в канавы. Долгое время Хулиан ждал чего-то от матери. Но сам не знал, чего именно.

В одно из воскресений Хосефа явилась с округлившимся животом — она снова забеременела. На глаза Хулиана навернулись слезы. Он сдерживался, чтобы не расплакаться, предчувствуя, что она снова посмеется над ним — что за неженка, joder[15], ну просто девчонка. Пока они ели в парке, Хулиан улыбался изо всех сил: он был рад, что скоро у него появится брат или сестра. Он даже не подозревал, что познакомится с ребенком гораздо позже, когда покинет заведение. Хосефа устроит их в разные школы. Никакой связи: она приходила в ужас при мысли о семье.

В пансионе Милосердия жизнь текла размеренно, но в Страстную пятницу, когда проводился парад, дети приходили в крайнее возбуждение. Им позволялось отсутствовать подольше, полюбоваться процессией братства Богоматери Милосердия на улицах Бильбао в сопровождении братьев Хуана и Франциско. Неизгладимое впечатление на ребят производила толпа молчаливых мужчин в масках. Шествующие несли на плечах тяжелую статую Девы Марии с телом Христа на коленях, которое только что сняли с креста. Весь город высыпал на улицы: бедные сироты смешивались с толпой прихожан. Все становились братьями в этом спектакле, изображающем страдания. Хулиан вырос среди месс, молитв, исповедей и постов, но всегда сомневался. Лишь подхалимы и идиоты верят в эти россказни.

Однажды Хулиан воспользовался случаем и улизнул вместе с Хавьером. Зрение братьев Хуана и Франциско ухудшалось, а парнишки мечтали только об одном: отправиться к проституткам. На выходных до праздника Хавьер украл денег у родителей. Побег выглядел единственной возможностью познать что-то еще, кроме рукоблудия. Дон Эладио, отец Хавьера, без конца твердил: в Бильбао