Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа

минута в минуту. Подруги тщательно массировали друг другу поясницу, нижнюю часть спины, чтобы прогнать острую боль. Они делились объедками, принесенными со стола нанимателей, и жадно поглощали их в порту Гетарии, повернувшись в сторону Ферроля и его известного, но тревожного уроженца — нового вождя Испании. Человек из этих краев вышел из войны победителем. Наблюдая за мужчинами и их семьями, девушки шептались, что этот Франко, должно быть, тот еще гад. Они с большей охотой фантазировали о моряках из арсенала, приезжавших со всех уголков страны. Мечтали, что однажды сядут в лодку и отправятся в город — прямо к ним, к униформам.

Виктория обожала, когда Розалия рассказывала о своем паломничестве трех желаний, и умоляла подругу в деталях поведать обо всех этапах этого магического путешествия. Розалия знала, что ее повествование никогда не надоест и каждый раз воспринимается как свежая история. Виктория пообещала себе отправиться в странствие, когда удастся сбежать от своего свирепого клана, и старалась запомнить каждую мелочь. Сначала нужно отправиться в святилище Чаморро, поставить свечку, помолиться Деве Марии. Затем добраться до святилища на Сан-Андрес и не смотреть вниз, так как это самая высокая скала в мире. Перед строением — положить камень, потому что те, кто не попадут в храм Сан-Андрес живыми, превратятся в рептилий и окажутся там после смерти. Наконец спуститься по улочкам, опоясывающим святилище, и купить амулеты из соленого теста: кораблик для благополучного возвращения, фигурку святого для дружбы и здоровья, голубку для мира, рыбу для неиссякаемого пропитания и цветок, символ любви. Розалия рассказывала, как крошила кусок цветного теста в фонтане святого и загадывала последнее желание.

У Виктории из талисманов были только высушенные морские гвоздики, которые она прятала в ящике с бельем: herba de namorar — трава любви. Весной и летом она собирала их каждый день у тропинок на побережье — там, где нет селитры. Она составляла из цветов воздушный, но полный надежд букет. Однажды придет мужчина и увезет ее, сотрет все то отчаяние, раздирающее сердце и живот.

Наблюдая за плеском волн и корабельными парусами, Виктория гладила губу большим пальцем, рисуя на ней крест — да, по-прежнему, — и шептала новые молитвы, которые не имели никакого отношения к Богоматери. Уехать и никогда не возвращаться.

Несмотря на круги под глазами, едкие испарения уксуса, соды и хлорки, юная галисийка светилась почти неземной красотой. Долорес, в свою очередь, старела, но спала все лучше и лучше, и благодаря вновь обретенному сну ее характер смягчался. Мать стала добрее к младшим детям. Так как Виктория сносила отцовскую агрессию, Долорес наконец избавилась от его ежедневных атак.

Защитят ли постоянные молитвы сестры Изабель малышку Викторию? Или Сантьяго отступит сам?

Девушка ни разу не забеременела.

Хулиан сумел противостоять шлюхе-матери. Бутылка вина помогла ему, словно будущему сутенеру, отобрать внушительную пачку мятых банкнот. Она обязана поплатиться. За стыд от осознания того, что собственная мать вертит задом перед чужаками, в то время как он гниет в приюте, уповая на милость иезуитов-содомитов. Она должна быть благодарна, что он позволил ей возместить долг так быстро. Хулиан оправдывался: ему нужны средства, чтобы начать новую жизнь. Он оказался на улице, его выгнали из школы наполовину плотником и законченным алкоголиком: либо она отдает ему деньги, либо он поселится у нее. Он знал, что играет по-крупному, но взял на себя риск. Озвучив ставки, он нервно ждал в коридоре. Молчаливая и вспотевшая от страха Хосефа порыскала в ящике комода и пересчитала банкноты. Хулиан не смел переступить порог ее комнаты: непристойные сцены с плохой матерью в главной роли мучили воображение и вызывали тошноту. Ультиматум Хулиана, столкнувшегося с суровой реальностью, отличался несвойственной ему суровостью: лицом к лицу с pu ta madré[17] он все еще чувствовал себя маленьким мальчиком, чувствительным брошенным девственником. Протягивая ему деньги, мать без лишних слов дала понять: она не желает, чтобы он жил здесь. Не поблагодарив и не пересчитав банкноты, Хулиан сунул пачку в карман, спустился по лестнице, затем пробежал во второй, и последний раз по склонам разгоряченного квартала и остановился, чтобы приодеться, только у швейных мастерских на перекрестке семи старейших улиц, формирующих матрицу города.

В магазине одежды он изображал взрослого мужчину и требовал черный цвет, утверждая, будто его мать умерла. Объяснение слезящимся глазам. Бедняге разбили сердце. От вина на пустой желудок и горечи внутри все горело. Он зашел в кафе «Ирунья» и заказал острые шашлычки, белый хлеб и еще вина — на этот раз риоху. Он потратил практически все, что вытребовал у матери. До конца жизни Хулиан будет тратить с упоением и радостью; Сколько клиентов нужно обслужить, сколько минетов сделать, чтобы он купил фланелевый костюм, пачку «Кэмел» и бутылку?

Наконец Хулиан покинул Бильбао. В закинутом на плечо мешке лежали новый костюм, четыре нательные майки, четыре пары хлопковых трусов, чьи мягкость и белизна вызывали некоторые сомнения, а также характерный черный берет из толстой шерсти, приобретенный в «Горостиага». По крайней мере теперь Хулиан мог продемонстрировать баскское происхождение — свое единственное наследие. Он брел вдоль северного побережья. В одной рыбацкой деревушке он встретил дальнего родственника, который приютил его. Хозяйка дома предложила ему остаться. Черные глаза Хулиана притягивали словно магнит. С тех пор, как он покинул иезуитский приют, у него отросли волосы и из-под мочек ушей торчали темные кудри, наделяя юношу античным очарованием и первобытной красотой. Вдобавок к приятной внешности Хулиан умел болтать, хорошо играл в карты и обучал прекрасную кузину разным фокусам в обмен на суп из мерлузы и морских петушков. Обольститель мог бы сбить ее с праведного пути, но всегда руководствовался принципами и моралью caballero[18]. На самом деле он боялся женского тела.

Однажды утром он сел в машину знакомого и отправился в Овьедо, где его ждал автобус до конечного пункта назначения — феррольского порта и службы в военном флоте. Однако, стоя перед автобусом, он пересчитал монеты и понял, что пропил практически все деньги и на билет не хватает. Тогда он побежал к торговке рыбой, нашел в отходах ракушки, выскоблил всю грязь и смастерил ожерелье, приделав кожаный ремешок. Таким образом он перевоплотился в нищего паломника, якобы странствующего, чтобы помолиться, к могиле Иакова Зеведеева.

Разыгрывая набожность перед кассиршей, он представлял себе худшие богохульства и воображал, как испражняется на освященную облатку. Женщина согласилась продать ему билет в один конец до Галисии за полцены — так святой Хулиан продолжил