Фумана - Паоло Малагути

Честно говоря, ничего нового.

Как и другие девчонки в деревне, Фумана часто видела, как ее сверстники, возвращаясь с игр вдоль дамбы, останавливались в ряд и соревновались, кто дальше пустит струю. Так что ее смущало не то, что она увидела. Все остальное было иначе.

Во-первых, они совершенно одни. И, главное, она голая.

Пока девушка с трудом наводила порядок в мыслях, мальчишка успел добежать до берега, нырнуть и быстро доплыть до середины заводи. Там он остановился и, медленно двигаясь по кругу, крикнул:

– Давай сюда, тут хорошо!

То, что мальчишка не поплыл к ней, успокоило Фуману, позволило перевести дух.

– Нет, не пойду. А ты кто? – крикнула она в ответ.

Голос у нее слегка задрожал. Наверное, от холода, ведь она уже долго находилась в воде.

– Лука! Кто же еще! – крикнул парень, окунулся с головой и долго так оставался, после чего вынырнул с шумом, держа в руке длинную черную палку. – А ты аббатисы не боишься?

Фумана помотала головой, повернулась к берегу и прикинула расстояние до штанов и рубахи, оставленных беспечно на солнышке.

– Молодец, – довольно кивнул Лука, медленно приближаясь. – Я видел, ты хорошо плаваешь. А правда, что вы с Петролио ходите лягушек ловить?

– Не вздумай подплывать! Да, ходим ловить лягушек. А ты что делаешь?

– Здорово, – пробормотал Лука, не останавливаясь, будто про себя. – Мой батька не дает мне острогу. Говорит: слишком глуп, поранишься.

Фумана решила, что на сегодня разговоров хватит, хотя не могла не признать: приятно слушать, как этот парень хвалит ее и завидует тому, что она умеет.

Девочка подплыла к берегу, схватила два камня покрупнее и запустила их в Луку. Тот нырнул с головой, а когда появился снова, она уже надела рубаху и натягивала штаны.

– Ты что, с ума сошла? – крикнул он ей вслед. – Убьешь – по ночам приходить буду, за ноги хватать!

– Еще чего, – засмеялась Фумана, наконец-то чувствуя себя спокойно, стоя на берегу и не сводя глаз с Луки. – Кстати, учти: если засидишься там, аббатиса придет и утащит тебя за собой!

– Ну, пусть приходит! – крикнул мальчишка. – Из воды ей меня не выгнать! И знай, что я твой зад видел, а вот ты моего дружка больше не увидишь! Пока, Фумана!

И он лениво поплыл вперед, напевая какую-то неизвестную песенку.

Девушке уже не было холодно – наоборот, от слов Луки она вся вспыхнула. Отжав длинные мокрые волосы, Фумана сложила простыни, связала их в узел и опрометью побежала домой.

У нее перехватывало дыхание, а сердце колотилось где-то под горлом так сильно, как не билось даже тогда, когда они с дедом возвращались с богатой рыбалки с тяжелыми корзинами на голове. Впрочем, она не стала слишком задумываться над этой странностью. Но поняла, что произошло нечто неправильное, если не сказать неприличное. Вдруг кто-нибудь, проходя по дамбе, видел ее в воде с этим самым Лукой? Она даже испугалась. А если Петролио обо всем узнает? Сердце в груди так и екнуло. И девушка поклялась себе никогда и ни за что не рассказывать старику о случившемся.

Было очень обидно впервые в жизни утаивать что-то от деда. Даже о том, что творилось тогда в тумане, она охотно рассказала бы, если бы Петролио догадался спросить. А об этом – нет. Здесь что-то другое. Что именно – она не понимала. Другое.

Вернувшись в лачугу, девушка подумала: «Странная штука жизнь». Но при этом улыбка не сходила с ее лица.

В то лето Фумана пришла на монашескую заводь еще только однажды, на излете августа. Она продержалась больше двух месяцев, борясь с искушением, хотя иногда говорила себе, что сходит просто помыться. Хотя знала: если пойдет, то будет безотрывно смотреть на тропинку на дамбе, надеясь, что там появится Лука.

Заводь была на прежнем месте, только вода стояла ниже и сделалась заметно прозрачней – река обмелела. Фумана на мгновение замерла: еще не поздно вернуться. Но если дед увидит, что она пришла домой с сухими волосами, то спросит, почему это внучка раздумала мыться, как собиралась. Не размышляя больше, она разделась и нырнула.

Странное дело: сколько Фумана себя помнила, столько и купалась, однако теперь все было не так. Тополя шумели по-старому, стоя за спиной полукругом в пойме. Какие-то лягушки глазели на нее – то ли с любопытством, то ли с неудовольствием. Цапля лениво бродила по грязи в протоке, что соединяла заводь с рекой. Даже монахини под церковным полом – если они там вправду были – никуда не делись.

Но Фумана обо всем этом больше не думала. Место будто выцвело, потеряло плотность и цвет, превратилось в простую декорацию, в сцену для нее – и, конечно, для Луки.

Мальчишка так и не появился.

Назавтра, как девушка предугадала по небу и по травам, грянула гроза. Оставалось надеяться, что осень смоет противную плесень с мыслей и все вернется на круги своя. Тогда единственной заботой будет ходить на рыбалку с дедом, теряясь в тумане.

Вышло иначе.