Тень — тоже ты. Принять себя целиком, а не только “хорошие” части - Мария Салихова
Борьба с темными мыслями напоминает сражение с лернейской гидрой: вместо отрубленной головы отрастают новые. Когда мы стараемся о чем-то не думать, мы только об этом и думаем.
Мозг постоянно проверяет себя на наличие запретной мысли, и она снова и снова всплывает в сознании, пока чувство стыда и отвращение к себе отвлекают нас и ослабляют силу воли. Я не знаю способов избежать этого: наше «темное» в «Черный дельфин» [14] не упечь, в кандалы не заковать.
Одно я знаю точно: если бы нас судили за мысли, мне полагалась бы высшая мера.
Почему нам нравятся отвратительные вещи?
Почему баннеры с паразитами кликабельны? Почему у косметолога, который выкладывает в своем аккаунте видео с чисткой кожи и выдавливанием прыщей, миллионы подписчиков? Может, усталое от постоянных внешних стимулов сознание реагирует только на острое, дикое, ненормативное?
Казалось бы, здоровый человек сразу отдалится от того, что кажется противным. Противное — часто опасное, вредоносное. Однако когда мы смотрим такие видео, то организм изначально интерпретирует получаемый опыт как угрожающий, позже осознает, что его обманули, опасности нет, и на радостях награждает человека ощущением удовольствия. Такой вот гедонистический перевертыш.
Отвратительное снимает напряжение и дарит радость. Попробуйте закрыть глаза и представить, как пресс опускается на мешок, наполненный гелем, и медленно давит его. Хлопок, ошметки содержимого разлетаются по всему помещению. Чувствуете, как напряжение сначала тягостно нарастает, усиливается, а потом резко падает?
Момент освобождения считывается как удовлетворение. Вот почему мы тянемся к контенту про беды, болезни, ущербность, будто собираем в голове коллекцию уродцев петербургской Кунсткамеры.
Одна клиентка рассказывает:
Мы с мужем много путешествуем по миру, у нас большая насмотренность, куча ярких впечатлений каждый год. Но вот чего не могу забыть, так это шоу карликов и лилипутов.
Они мельтешат по сцене, как маленькие противные таракашки, кривляются, бросают на сидящих в зале неприязненные взгляды. Я смотрю на них и думаю: эти «биологические неудачники» злятся, потому что понимают, что все любопытные гадины приехали нарочно поглазеть на них. Что здоровенные, полноценные чужаки трутся тут от безделья или от злорадства. И правда, после шоу будто поднялся жизненный тонус, будто обострились чувства…
Да, мы смотрим и глаз не можем оторвать. И что-то прорастает сквозь нашу маску: колючее, скользкое, стыдное, болезное — так гноем исходит поток теневых импульсов. «Некоторые люди при столкновении с чем-то ненормальным и ужасным больше возбуждаются. В основании мозга лежит железа, выделяющая в кровь эндорфины, которые притупляют боль и вызывают ощущение удовольствия. Эти эндорфины выделяются в ответ на боль или угрозу боли — страх. Это механизм, притупляющий страдания» [15].
Мы синтезируем эти вещества в себе экстремальными занятиями (парашют, тарзанка, серфинг, гонки, война), употреблением острого и горького (оно воздействует на болевые рецепторы, которые стимулируют эндорфины), прослушиванием драматических композиций, чтением печальных романов, просмотром фильмов ужасов (страх) или телепередач о конце света в различных интерпретациях.
Смерть — это грань, за которой неизвестность. Неизвестность страшит, а страх хочется преодолеть. Обычно страх превозмогается тем, что неизвестность заполняется ясностью, но только не в теме смерти. Попытка сделать смерть ясной принесла и принесет много денег создателям иллюзий. Тяга к нездоровым и жутким вещам, казалось бы, противоречит всему нашему устройству, однако эмоциональный мазохизм снижает градус разрушительности.
Когда, потеряв ориентиры и смыслы, мы натыкаемся на страшную новость о происшествии с плохим исходом, то заново ощущаем ценность текущего дня и радость от того, что мы еще живы.
Приходилось ли вам ретроспективно удивляться своим поступкам? Задавать себе вопрос: «Как я мог так поступить?» Неосознанные поступки — еще один признак тени.
Алкоголь может превратить меня в неприятного хмыря, громкого и развязного. Я могу сказать то, чего никогда бы не сказал в здравом уме. Однажды на банкете после переговоров я настолько потерял контроль над собой, что показал всем средний палец.
Вспоминается рязановский персонаж: «Товарищ Новосельцев, вы в своем уме?»
Агрессия, что находится в тени, часто прорывается в контакте с теми, кто не может нам дать отпор. С обслуживающим персоналом, с нашими подчиненными, с теми, кто стоит ниже в социальной иерархии.
В тот момент я не владела собой. Я так орала на этих несчастных рабочих в своей квартире, что у меня полопались капилляры в глазах. Подошла к зеркалу и не узнала себя: оттуда смотрела растрепанная, мерзкая, перекошенная ведьма с багровым от гнева, опухшим, не своим лицом. Хотелось разбить зеркало на тысячу осколков, чтобы развидеть все это.
Какая муха меня укусила?..
Срыв на детях — кто не знает его горечи? Вспомните, как мы одеваем их на улицу, когда опаздываем, как кормим, когда злимся, как неистово тянем их за руку (моя подруга вывихнула дочке локоть: торопилась на прием к врачу, чтобы не упустить последний шанс взять справку). Мы разжимаем им челюсти и силой впихиваем лекарство в рот. Бросаем боевые гранаты из ядовитых слов, устраиваем пытки заплетанием косичек, срезаем ногти под корень, до мяса, прищемляем замком кожу детской шеи. Случайно вроде бы, без умысла.
Это не руки-крюки, это темная сторона нашего материнства. Думаете, это делают лишь неосознанные, незрелые родители? Поверьте, нет: такое случается с каждым. Это говорит вам «осознанный» человек, который в период колик полностью протолкнул газоотводную трубку в крошечную попу своего четырехмесячного ребенка.
Сталкиваясь с неприглядной правдой о поступке, мы задаемся вопросом: «Как я могла это сделать, ведь я так люблю его?» И, защищаясь от неприемлемых чувств, что не вписываются в образ «хорошего человека», мы выдаем посильный психике ответ: «Это не я. Это кто-то за меня».
Тень и сексуальность
Сексуальность сама по себе ни хорошая, ни плохая, как любое природное явление в человеке. Сексуальная энергия невероятно мощна, и она может поднять нас до невероятных высот или низвергнуть на дно. Но все, что связано с сексом, — страшно, стыдно, неловко, неудобно — и еще куча ярлыков, с которыми мы живем.
Чтобы отстраниться, психика отправляет все связанное с сексуальностью в тень, не давая никаких шансов на осмысление. И вот у нас есть запретные желания и фантазии, эротизированные сценарии с проявлениями агрессивности похоти, отвержения, — и мы не знаем, что с ними делать.