Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

деньги на цели с уже известной датой: отпуск, ремонт, первый взнос по ипотеке через год-два. Их задача — оставаться на месте и быть доступными вовремя, а не расти любой ценой. Просадка рынка на 20% за месяц до нужной даты означает, что цель просто не случится или под неё же придётся занимать. Здесь уместны инструменты с почти нулевым риском колебания цены: вклады, накопительные счета, короткие облигации, фонды денежного рынка.

Слой второй: от трёх до десяти лет. Смена машины через пять лет, учёба ребёнка, крупный ремонт позже. Горизонт достаточно длинный, чтобы просадка успела отыграться, но недостаточно длинный, чтобы полагаться на акции целиком. Обычно сюда идёт смесь облигаций разной срочности с умеренной добавкой акций или фондов на них. Чем ближе конкретная цель внутри этого слоя, тем короче стоит выбирать срок облигаций под неё: логика та же, что и в первом слое, просто с более длинным допустимым горизонтом.

Слой третий: горизонт больше десяти лет. Пенсия, капитал для детей, финансовая независимость. Здесь время работает на вас, а не риск. Чем длиннее горизонт, тем меньше значения имеет цена входа и тем больше значит время в рынке: об этом подробно говорили в главе про сложный процент. Основная часть таких денег может быть в акциях и фондах на них. Колебания одного года почти не влияют на результат за десятилетия. А вот полный отказ от риска на таком сроке почти гарантированно проигрывает инфляции.

Есть народное грубое правило для доли акций именно в этом дальнем слое: отнять свой возраст от ста и получить примерный процент, разумный для акций, остальное держать в более спокойных инструментах. Формулой это не назвать, скорее стартовая точка для тех, кто не знает, с чего начать. В тридцать лет получится около семидесяти процентов в акциях, в шестьдесят около сорока. Дальше это грубое число подправляется под реальный горизонт по слоям и под то, насколько спокойно вы лично переносите просадки.

Диверсификация — слово, которое повторяют все, не всегда объясняя, что оно значит на практике. Смысл простой: не класть все деньги в одну корзину, потому что ни одна корзина не застрахована от падения. Работает это сразу на трёх уровнях.

По классам активов: деньги, облигации, акции и защитные активы ведут себя по-разному в одной и той же ситуации. Когда акции падают на плохих новостях о будущей прибыли компаний, облигации часто держатся или даже растут в цене, потому что деньги из акций частично перетекают именно туда в поисках спокойствия. Когда разгоняется инфляция, увереннее прочих обычно чувствуют себя защитные активы вроде золота. Портфель из нескольких классов колеблется меньше, чем любой из них поодиночке, просто потому что просадки разных классов редко случаются в один и тот же момент по одной и той же причине.

По валютам: доход и расходы у большинства читателей в рублях, и держать в рублях же все сбережения означает поставить всё на один валютный исход. Небольшая часть в других валютах или инструментах, привязанных к ним, снижает эту зависимость.

По юрисдикциям и площадкам: чем больше капитала лежит в одной стране, у одного брокера, в одной инфраструктуре, тем сильнее любой локальный сбой бьёт по всему портфелю разом. Полностью убрать этот риск для российского инвестора сейчас непросто: часть мировых площадок уже несколько лет как временно недоступна напрямую, и об этом честнее сказать сразу, а не мелким шрифтом в примечании. Но раскладывать капитал даже в доступных рамках разумно.

Портфель, собранный один раз, со временем перестаёт быть тем портфелем, который вы задумали. Акции в удачный год растут быстрее облигаций, и то, что было половиной портфеля, через три года становится семьюдесятью процентами. Риск вырос незаметно для вас самих, просто потому что одна часть портфеля обогнала другую. Ребалансировка возвращает пропорции к плану: продать то, что выросло сверх нормы, и докупить то, что отстало.

Идея простая. Разногласия начинаются в вопросе, когда именно этим заниматься. Один подход — по календарю: раз в полгода или раз в год свести пропорции к плану, что бы ни происходило на рынке. Другой — по отклонению: не трогать портфель, пока доля какого-то класса не сместилась от плана больше чем на несколько процентных пунктов, и только тогда действовать, даже если с прошлой проверки прошло всего три недели. Крупные управляющие компании годами сравнивают оба подхода на исторических данных: ребалансировка чаще, чем раз в квартал, почти ничего не добавляет к результату и исправно добавляет комиссии с налогами на каждую сделку. Рабочий компромисс — гибрид: смотреть на портфель по календарю, действовать только если отклонение уже вышло за границу, установленную заранее.

Сложность здесь не в расчётах. Ребалансировка требует делать ровно то, что не хочется: продавать актив, который весь год радовал ростом, и докупать тот, что разочаровывал. Исследователи поведения инвесторов давно описали обратную человеческую склонность — охотнее фиксировать прибыль по растущей позиции и охотнее держать убыточную в надежде на отыгрыш. По расчётам на данных нескольких тысяч брокерских счетов, растущие позиции продавались примерно на шестьдесят процентов чаще падающих, хотя для итогового результата разумнее было бы наоборот. Откуда берётся эта склонность и как с ней жить, подробно разобрано в главе про вашего главного противника. Здесь важнее другое: правило ребалансировки, записанное заранее, — это соглашение с собой на трезвую голову, которое потом не приходится оспаривать в момент, когда эмоции сильнее расчёта.

Один из известных примеров такой дисциплины построил американец без экономического образования: поработал в рекламе, в юности застал военные испытания на тихоокеанском атолле, дальше выучился разбираться в деньгах сам и в начале восьмидесятых собрал портфель из четырёх равных долей — акции, длинные облигации, короткие облигации или вклады, золото, — каждая должна была тянуть портфель вверх в свой момент цикла: акции в рост экономики, золото в инфляцию, облигации в спад и кризис. Правило ребалансировки он сформулировал так же просто: не трогать ничего, пока доля любого из четырёх активов не выйдет за нижнюю или верхнюю границу вокруг четверти портфеля. За следующие четыре десятилетия портфель прошёл инфляционный всплеск семидесятых, слабое для акций десятилетие в двухтысячных и кризис 2008 года с просадкой в разы меньшей, чем у широкого рынка акций, ценой более скромного роста в лучшие для акций годы.

Идея настолько прижилась, что её не раз упаковывали в готовые биржевые продукты под тем же названием, с ежегодной ребалансировкой к тем же равным долям, в