Призраки Белого Мыса - Олеся Павлова

- Никаких подвалов без плана, - сказал Ивар уже своим обычным, ровным голосом. - Я знаю, что такое темнота, которая не отпускает.

Глеб кивнул. Он знал тоже, каждый из них знал.

- Поедешь? - спросил Глеб прямо.

Ивар отложил карандаш, посмотрел в окно. За стеклом плыл серый, размытый свет - ни день, ни ночь.

- Поеду, но с условием. Никаких самодеятельных спусков в подвалы. Я черчу схему помещений, и только потом лезем. Понял?

Глеб кивнул. Ивар снова взял термос, сделал глоток. Потом посмотрел на Ульяну - впервые за всё время, прямо, оценивающе.

- В таких местах полы гнилые. Смотри под ноги.

Ульяна встретила его взгляд и не отвела.

- Я журналист, а не балерина. Умею смотреть, куда ступаю.

- Вот и хорошо.

Он отвернулся к окну. Ульяна переглянулась с Глебом и едва заметно пожала плечами: что с него взять.

В прихожей снова звякнул колокольчик. Вошла Евгения, она была мокрая, злая, с промокшим пакетом из аптеки.

- Дождь зарядил, - бросила она с порога. - У вас тут сухо хоть?

Ивар молча подвинул ей свой термос. Она взяла, отхлебнула, скривилась.

- Мята. Ненавижу мяту.

- А что любишь?

- Чай с бергамотом. Но где его взять в этой дыре.

- В магазине за углом, - сказал Ивар. - Я видел, когда шёл.

Евгения замерла с термосом в руке, разглядывая его.

- Ты что, запоминаешь ассортимент магазинов, мимо которых проходишь?

- Это полезно. Никогда не знаешь, что пригодится.

- У тебя лицо как у человека, который знает, где выход, но не скажет.

- Я инженер, мы все такие.

Ульяна фыркнула, а потом вспомнила:

- Кстати, о полезном. Глеб, ты пиццу заказал?

- Будет через полчаса, - отозвался тот.

- Только пусть будет «Маргарита», - добавила она. - Чем проще, тем вкуснее.

- Мне всё равно, - пожал плечами Ивар. - Я ем всё, что не ядовито.

Евгения фыркнула:

- Бергс, ты вообще пробовал когда-нибудь пиццу с грушей и горгонзолой?

- Нет, и не планирую. Груша должна быть десертом, а не лежать на тесте.

- Ты просто не умеешь жить, - вздохнула она.

Глеб усмехнулся, обычный вечер, обычные люди. Только завтра они едут в место, откуда могут не вернуться.

***

Артём приехал позже всех. Он вошёл без стука, просто возник в дверном проёме - высокий, широкоплечий, в камуфляжной куртке и тяжёлых ботинках. На вид около тридцати, но глаза старше, много старше. Словно он видел такое, что обычно не показывают. От него пахло лесом, дымом и чем-то ещё - сырой землёй, что ли. Казалось он принёс с собой частицу тех мест, откуда приехал.

Глеб поднялся ему навстречу.

- Спасибо, что приехал.

Артём скупо кивнул. Его глаза, светлые и немного диковатые, обвели собравшихся. Ульяна, Ивар, Евгения - он знал их всех, работал с ними раньше, но близко не сошёлся ни с кем. Артём вообще мало с кем сходился близко.

- Садись, - Глеб кивнул на свободный стул. - Мы уже начали, но я введу тебя в курс.

Артём молча сел, привалившись спиной к стене, и приготовился слушать.

- В двух словах, - продолжил Глеб, - четыре дня назад в усадьбу «Белый Мыс» в Карелии отправился блогер Денис Комаров. Снимал заброшенные места. Не вернулся. Его канал автоматически выложил последнее видео, вот его мы сейчас и смотрели.

Он развернул ноутбук экраном к Артёму и снова включил запись. На экране возникла серая, тяжёлая, молчаливая усадьба. Камера дрожала. Голос Дениса, сперва спокойный, потом - сбивчивый, испуганный. Темнота. Шёпот.

«Она не на портрете. Она здесь. Она всегда была здесь...»

Звук закрывающейся двери. Тишина.

Глеб закрыл ноутбук.

- Впечатляет, - серьёзно сказал Артём после паузы.

- Мы как раз обсуждали, что это может быть, - вставила Ульяна. - Призрак, аномалия, массовая галлюцинация - версии расходятся.

- «Белый Мыс», - произнёс Артём медленно, будто пробуя слова на вкус. - Я знаю это место. Местные обходят его стороной. Говорят, там пропадают люди.

Глеб почувствовал, как напряглись плечи. Он вспомнил глаза Дениса на старых записях - открытые, живые, азартные. И его же глаза на последнем видео за секунду до темноты. В них уже тогда было что-то чужое.

- Предлагаю выезжать завтра утром, - сказал он, закрывая тему. - Вопросы есть?

Ульяна подняла руку, как в школе.

- Только один. Ты сказал, что это касается тебя лично. Что ты имел в виду?

Глеб замер. Он надеялся, что она забыла эту фразу. Не забыла, конечно, не забыла.

Он посмотрел на неё - прямо, не отводя глаз.

- Моя прабабка служила в этом доме. Сначала горничной, ещё при Вере Штальберг. А потом, в сорок четвёртом, она вернулась сюда - уже санитаркой, когда в усадьбе развернули госпиталь. Я нашёл её дневник, и там... В общем, я должен это увидеть сам. Это всё.

Ульяна прищурилась, она явно почувствовала, что он недоговаривает. Но, к его облегчению, не стала настаивать, только кивнула и что-то черкнула в блокноте.

Ивар отлепился от окна.

- Тогда я займусь снаряжением. Связь, камеры, датчики движения. В таких местах лучше быть готовым ко всему.

Евгения поднялась с дивана.

- Я с тобой. Хочу посмотреть, что ты там набрал. Если опять аптечку из ближайшей аптеки - я остаюсь в городе.

Ивар бросил на неё короткий взгляд.

- Аптечка у тебя. Я собираю железо.

- Вот и проверим твоё железо. - Она подхватила сумку. - Заодно скажу, где у тебя провода перетрутся через день.

Ивар помедлил ровно секунду, потом посторонился, пропуская её к двери. Вышел следом - всё такой же бесшумный. Глеб заметил, что он не стал спорить. Для Ивара это было равносильно признанию: «да, твоё мнение имеет значение».

Артём собрался уходить сразу после Ивара и Евгении.

- До утра.

И вышел в ночь, так же бесшумно, как появился.

Ульяна задержалась у стола, перебирая страницы блокнота. Глеб стоял у окна, разглядывая серую морось за стеклом.

- Слушай, - сказала она, не поднимая головы, - ты когда в последний раз спал нормально?