На капитанском мостике - Олег Константинович Селянкин

Желтоватая кожа на лице Кузьмы Федоровича порозовела. Еще больше задрожали пальцы, и он сжал ими свои колени, обтянутые поношенными брюками.

— Тогда и поступайте по закону, — тихо, словно сдерживая себя, сказал Нефедов.

Несколько минут в кабинете была такая тишина, что дробный стук машинки в соседней комнате стал просто невыносимым. Коробочкин спросил:

— Значит, создавать?

— Создавать.

— А кого председателем?

— Председателем? Председателем придется — Великанова. У него преподавательский стаж больше.

— Так и запишем! — оживился Федор Петрович. — Уж вы, Кузьма Федорович, черкните приказик о том, что Великанов назначается председателем, а Капустин — секретарем.

— Капустина в приказ не надо. Секретарь выбирается.

Помолчали и опять Коробочкин первый нарушил молчание.

— А как быть с оплатой?

— С какой?

— За руководство методической комиссией.

— Придется платить.

— Не взгреют? Как это выглядит в смысле законности?

Словно гримаса боли на мгновение исказила лицо Нефедова, но ответил он попрежнему спокойно:

— Законность будет соблюдена. Если ревизор спросит, то сошлетесь на циркуляр.

— Точно! Ревизор к нам с ехидным вопросиком, а мы ему этот циркуляр! Законно? Законно!.. Ты, Кузьма Федорович, на всякий случай запиши себе для памяти номер циркуляра.

Вопрос, волновавший Коробочкина больше часа, был разрешен, и директор, словно сделав огромное дело, устало откинулся на спинку кресла:

— Опаздывают? — спросил он немного погодя довольным рыкающим баском.

Кузьма Федорович не успел ответить. В кабинет вошел парторг техникума Сергей Григорьевич Дятлов. Он молча сел рядом с Нефедовым, положил голову на руку и закрыл глаза. Создавалось впечатление, что он страшно утомился и сейчас наслаждается этими несколькими случайными минутами отдыха.

Вскоре дверь снова широко распахнулась, и в кабинет, размахивая руками, словно на строевых занятиях, вошел военрук техникума, подполковник Степан Яковлевич Волков. Точнее было бы сказать не вошел, а вбежал, так как его широкие шаги и резкие взмахи рук скорее напоминали движения спортсмена, закончившего дистанцию и успокаивающегося, чем поступь человека, который прошел несколько метров по коридору. Торопливо сунув каждому широкую ладонь, он с шумом пододвинул к столу стул, сел, привычным жестом погладил горбатый нос и заговорил громкой скороговоркой:

— Ты знаешь, Федор Петрович, а ведь на прошлых районных соревнованиях мы опять заняли первое место. Наши лыжники так рванули, что…

— …На другой день пять двоек получили, — хмуро подсказал Нефедов.

Дятлов устало приподнял веки, провел рукой по стриженой голове. Лицо директора оставалось бесстрастным.

— А кто виноват? — моментально перешел в наступление Волков. — Они приз взяли! А где чуткий подход? Неужели их, именно их нужно было спрашивать в этот день? Неужели нельзя было опрос отложить? Можно! Тут дело в другом. Я знаю, где собака зарыта!

— Ты, Степан Яковлевич, не кричи. Я раньше тебе говорил и сейчас еще раз повторю, что у нас речной, а не физкультурный техникум. Нам нужно готовить специалистов для речного флота…

— Стоп! А коммунистическое воспитание? Только за специалистов отвечаем?

— Ничего подобного я не говорил! — на скулах у Нефедова выступили красные пятна.

— Что такое коммунистическое воспитание? — Снова зазвенел в кабинете голос военрука. — Разве физическое воспитание не является его составной частью? Разве мы мыслим будущее общество с квалифицированными хлюпиками? Нет, нет и нет! При коммунизме, как никогда, будет развит спорт! Правильно я говорю, Сергей Григорьевич?

Дятлов поднял веки, кивнул головой и сказал:

— Точно… Является составной частью…

Говорил Дятлов монотонно и очень медленно. Даже Вася Мосалов по сравнению с ним казался человеком болтливым.

— Видишь? — торжествовал Волков, нападая на Нефедова. — А ты все время нам палки в колеса вставляешь! Спорт требует постоянной тренировки, а стоит с тобой заговорить о какой-то паре часов в день, о льготах для лучших физкультурников, как ты сразу прячешься за распорядок дня, инструкции, программы. За бумажками живого дела не видишь!

Подобные стычки повторялись почти ежедневно с того самого момента, когда в техникуме начали совместно работать Нефедов и Волков. Кузьма Федорович вообще не был противником спорта. Его радовали и грамоты, и переходящие кубки, сам он не пропускал ни одного футбольного соревнования, но то, что творилось сейчас в техникуме, казалась ему ошибочным и вредным.

Волков, сам в прошлом заядлый спортсмен, старался, все подчинить любимому делу. И надо отдать ему справедливость: как тлеющие ветви вспыхивают, попав под струю ветерка, так ожила при Волкове в техникуме и физкультурная работа. Не прошло и месяца после его прибытия, как спортсмены техникума, со значками общества «Водник» на белых майках, стали привлекать всеобщее внимание. Сначала о них заговорили в районе, потом в городе, а теперь даже всесоюзные призы «Водника» прочно обосновались в стенах техникума.

Все это было хорошо, но Волков для достижения намеченной им цели не считался ни с чем. Нужно сегодня выступать на соревнованиях? Не можете? Почему? Уроки во вторую смену? Ерунда! Уладим! И бежал Степан Яковлевич к директору техникума, к парторгу и-добивался своего. Что оставалось делать Нефедову? Вздыхая, просматривал он рапортички и заносил в ведомость количество пропущенных человеко-часов. Ведомость еще полбеды. Хуже то, что в знаниях учащихся появлялись пробелы; у некоторых зарождалось нехорошее зазнайство, мнение, что им, физкультурникам, все позволено, все простится. Конечно, очень хорошо, что учащийся пробежал сто метров за одиннадцать и две десятых секунды, но какая от этого польза, если он летом не был на практике, на пароходе? Пробежать сто метров одно, а отрегулировать золотники — другое.

На этой почве постоянно ссорились Волков с Нефедовым. Коробочкин же видел все, знал, но придерживался строгого нейтралитета. Ведь так приятно за отличную постановку физкультурной работы получать благодарности от самого министра. Да и действует Степан Яковлевич напористо. Все у него на внушительной подкладке. Не подкопаешься. А Нефедов… Возражает вроде бы и правильно. Но с другой стороны, пароходство пока не жаловалось, что ему плохих специалистов присылают. Тогда зачем волноваться? Пусть все идет,