Исследования по исихастской традиции. Том первый. К феноменологии аскезы - Сергей Сергеевич Хоружий

Там же. I, 66. С. 103.

Св. Макарий Египетский. Семь слов. Слово 1. О хранении сердца. Гл. 8 // Духовные беседы, послание и слова. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1904. С. 349. Цикл текстов, созданных не позднее начала V в. и известных не поздней чем с VI в. под именем св. Макария Великого (Египетского), прочно входит в основу аскетической традиции, «Макарий — один из первых исихастов», по слову архим. Киприана (Керна). Роль его часто сопоставляют с ролью писаний Евагрия Понтика, возводя к Евагрию и Макарию два русла или две тенденции православного подвига, «мистику ума» и «мистику сердца». Такая рассекающе-упрощающая дихотомия неглубока и неплодотворна (хотя и отвечает явно-очевидным особенностям), но параллель поучительна в другом, в исторических судьбах, равно являющих выправляющее воздействие Традиции. Два базовых, во многом даже неточных корпуса текстов Традиции, «Евагриана» и «Макариана», оказывались по авторству оба смутны, а по содержанию — обвиняемы в ереси. Уже в поздней Византии тексты Макарианы иногда обвинялись в мессалианстве и причислялись к литературе мессалиан, а на Западе это обвинение стало общепринятым. Учение мессалиан (они же евхиты, «молящиеся») известно очень отрывочно, и немногие его конкретно известные еретические элементы (сущностная соединённость падшей души с бесом, отрицание таинств Церкви…) не присутствуют в Макариевом корпусе; однако особое внимание к высшим молитвенным состояниям, атмосфера мистического подъёма, порыва и многие иные отличия макарианской мистики вполне могли быть созвучны экстатической настроенности мессалиан. В отличие от евагрианской проблемы, консенсус исследователями сегодня в существенном достигнут как признано большинством, в текстах Макарианы нет мессалианской или иной ереси, но эти тексты имели хождение среди мессалиан и активно ими использовались. Вновь, как и в случае Евагрия, внедрение в контекст Традиции оказывается решающим средством против злоупотребительных толкований. Напротив, проблема авторства отнюдь не разрешена. Многие детали текстов показывают, что их автор жил не в Египте, а в Месопотамии, а в части арабских переводов автором назван некто Симеон; и более полувека назад была выдвинута гипотеза, что автором является «Симеон из Месопотамии», упоминаемый в «Церковной истории» св. Феодорита Кирского в числе ведущих мессалиан. Но эта гипотеза, хотя стала популярной, обоснована мало; кроме того, трудно и отвергать целиком связь корпуса с кругом Макария. В итоге вопрос открыт. Не исключено сложное, синтетическое происхождение корпуса; а все употребляемые варианты указания автора — Макарий, Псевдо-Макарий, Макарий / Симеон — по разным причинам неудачны. С учётом этого на главную часть корпуса мы будем ссылаться как на «Духовные беседы», по её давно закрепившемуся названию; на другие части — как на «Макариев корпус».

Невидимая брань. М, 1991. С. 66–67.

Евагрий Монах. Наставления о подвижничестве // Добротолюбие. Т. 1. С. 571.

Св. Григорий Палама. К старице Ксении // Добротолюбие. Т. 5. С. 264–265.

Евагрий Монах. Цит. соч. С. 571.

Он же. Наставления о деятельной жизни // Добротолюбие. Т. 1. С. 587.

Преп. Феофан Затворник. Цит. изд. С. 148.

Невидимая брань. С. 52.

Духовные беседы. С. 349.

Ср., впрочем, у Евагрия: Добротолюбие. Т. 1. С. 579.

Св. Диадох Фотикийский. Слово подвижническое // Добротолюбие. Т. 3. С. 69.

Священномученик Пётр Дамаскин. Творения. Св. — Троицкая Сергиева Лавра, 2009. С. 227.

Преп. Максим Исповедник. Умозрительные и деятельные главы // Добротолюбие. Т. 3. С. 281.

Св. Иоанн Лествичник. Лествица. Сергиев Посад, 1894. С. 231.

Слово о молитве. С. 221. Мы доверяемся опыту святителя Феофана, сблизившего это суждение Евагрия с исихией, хотя в оригинале стоит не ήσυχία, а άμορφία, и в переводе А. И. Сидорова этой главы 117 говорится не о безмолвии, а о «свободе от материальных образов» (см.: Творения аввы Евагрия. М., 1994. С. 89).

Архим. Киприан (Керн). Цит. соч. С. 223.

Св. Исаак Сирин. Цит. соч. С. 342.

Флоровский Г. В. Цит. соч. С. 184.

Там же (Лествица 27, 2).

Св. Исаак Сирин. Цит. соч. С. 354, 58.

Там же. С. 171.

Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977. С. 55.

Св. Диадох Фотикийский. Цит. соч. С. 47.

Св. Иоанн Лествичник. Цит. соч. С. 231.

Св. Исаак Сирин. Цит. соч. С. 39.

Аверинцев С. С. Цит. соч. С. 258. Надо только отметить неадекватность термина «идеал»: здесь снова, как и с «молчанием», сдвиг в идеалистический, платонический дискурс, весьма отличный от исихастского. Исихия — никак не идеал, но установка и строй сознания и существования, который реально и в полноте воплощался и воплощается православными подвижниками.

Этот небольшой, просто написанный трактат (более раннее и верное его название — «Метод священной молитвы и внимания») вместе с трактатом св. Никифора Уединённика «О трезвении и хранении сердца» и отдельными текстами св. Григория Синаита входит в малый круг первоисточников, дающих прямые «технические описания» психосоматического молитвенного метода позднего исихазма. Авторство трактата составляет проблему: в рукописной традиции он долгое время был анонимным, затем (с XVII в.) был приписываем св. Симеону Новому Богослову (и в рус. публикациях помещался с его творениями). Сегодня сосуществуют различные гипотезы: в качестве автора выдвигаются св. Симеон Новый Богослов, св. Никифор Уединённик или некто третий. См. детальный анализ вопроса: Дунаев А. Г. Проблемы композиции и авторства трактата «Метод священной молитвы и внимания» // Путь к священному безмолвию. Малоизвестные творения