Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

* * *

Как вы уже поняли мои дорогие читатели, мы с Дениз долго анализировали и обговаривали наше посещение светского общества княжества и удивлялись, что на представлении балетной труппы из Версаля видели больше людей, чем на утренней службе в воскресенье.

— Как всё манятся, — шептала заинтересованно княжна Элена в это время.

Сегодня в главной гостиной устанавливали фортепьяно, и она была, конечно же, погружена в сие действие.

Да так, что не замечала покашливаний и определённых знаков руками верной и неугомонной Тересы. Да и как же можно было обратить внимание на камеристку её светлости графини, если нежные пальчики пианистки извлекали такие чарующие звуки из инструмента.

И всё же…

— Ваша светлость, велено передать…- поднятая голова княжны и удивлённый взгляд. Она определённо услышала, то, что должна была услышать и по возможности пыталась понять.

— Пожалуйста, это срочно, милорд сказал, что в порту на рейд встало судно.

— О чём вы сеньорита, и почему шепчете?

— Судно на рейде: галеон «Донн Лукас»… милорд велел сказать вам очень тихо.

— И?

— Передайте это графине делла Гутьеррес, она поймёт…

Её лёгкие шаги, звучащие на плитах старинного пола, кое-где переходящих в паркет, мы услышали их, казалось, одновременно с Денизой. Шелест шёлка от женского наряда с пышными юбками и лёгкий взгляд мраморного ангела, застывшего под искусными руками своего создателя. Бессмысленно улыбаясь, держа в руках внушительную гроздь винограда, он будто тоже ожидал прихода княжны, переглядываясь с нежной нимфой, которая пальчиками касалась своего невесомого платья.

Огюстен, с наивной радостью милого ребёнка, встрепенувшись и уже, уверенно поднявшись на ножки, засеменил навстречу к своей крёстной. Мадемуазель Бланш, пользуясь моментом, не заставила себя долго уговаривать и захватила игрушки брата. А чего же стесняться; чужое оно всегда лучше.

Мы ожидали новостей. Несомненно, они имели место быть. Это можно было уловить в нетерпении, с которым спешила к нам Элена.

Тишина повисла в детской, создавалось впечатление, что мы очень скрытны с Дениз и не хотим доверять подруге что-то своё сокровенное. Это было, конечно же, ошибочное впечатление. И всё же…

Действительно не хотелось тревожить молодую женщину в её положении, постоянно ожидающую вестей о супруге, такой сенсацией как допустим, нежелание мадам графини связывать себя узами брака. Самое удивительное, что именно «связывать». Боюсь, всё это мы уже когда-то проходили со взбалмошной Франсуазой, на которую Дениз в этом своём проявлении была так восхитительно похожа.

— Тридцать три ступени. Мадонна. Я их постоянно считаю.

— А я плиты на полу в нашей спальне, и зубчики на короне, что держит вуаль полога, — Дениз уже отключилась от нашей беседы. И была вся вниманием.

— Что-то случилось, мадам Элена? Вы запыхались.

— Галеон «Донн Лукас», почему это так важно? Милорд Ренделл, он просил сказать…. О Господи! Так это же они! Как я сразу не поняла. Почему сменили наименование судна? Эдуард, он в порту.

Дениз хмуро слушала неуловимый полёт фантазии Элены, который, обратившись в многоводный словесный поток, мог снести всё вокруг. Женщина была рада. Своим предположением о таком долгожданном прибытии супруга она смогла наконец-то признаться самой себе, будто и не жила эти нескончаемые месяцы без него.

— Мы не будем что-то придумывать для себя заранее хорошо, княжна? Возможно, в связи с определённой ситуацией они решились на смену наименования. Возможно. Ведь мы не выбрасывали деревянные буквы «Святой Лукас» — прежнее имя судна. Оно оставалось всё то время где-то в глубинных недрах трюма галеона. Но возможно это и не они.

Мужчины, живущие сейчас в имении всё, разузнают. Я просто уверена, милорд уже послал кого-то на разведку. Что фортепьяно, оно поддалось настройке? Вдовствующая княгиня, она так настаивала на своём неофициальном визите к нам в дом. Говорила о легендах, связанных с этим строением. Таким дамам не отказывают. Нам будет чем удивить Её Светлость.

Замерев в изумлении с Эленой, практически в один голос мы однозначно отказывались быть в таких образах, что создала для нас Дениз для приёма.

— Дорогая, такое количество рюш и жемчуга-это не моё. Думаю, пожилая дама раскусила нас и хочет видеть истинную картину.

— Она однозначно приедет не одна, это будет приём, — Элена, улыбаясь, вспорхнула с тахты, вовсе не заметив, как умело всё её внимание от прибывшего галеона, переключила мадам Дениза на приём в нашем доме высокопоставленной особы.

— Как тогда, в Париже.

« — … как удивительно влияет на неё беременность, вроде с нами, а вроде и где-то на своей волне».

— Всё выходит из-под контроля. Помолвка и милорд, без которого мы уже себя вовсе не мыслим. Визит пожилой дамы и вы все такие умные и не желающие повторять тот милый спектакль, что мы играли практический уже неделю назад. Да что же это такое!

Как я понимала Дениз.

Нечто подобное я проходила когда-то.

— Умей отпускать ситуацию дорогая. Не накаляй её.

Я шептала ей эти слова вечером, пытаясь расшевелить упрямицу. Обещая, что всё будет хорошо. Что из образов мы будем выходить постепенно и совершенно незаметно, для этого чаще нам нужно появляться на людях. Допустим, нужно организовать на днях поездку в сад с детьми. Пусть в зимний. Но что право за зима с температурой около десяти градусов тепла? Я была уверена, что такой вояж пойдёт всем только на пользу. Нельзя быть всё время затворницами.

— Пойми, людям по большому счёту мы уже неинтересны. Сбежавшая супруга князя — вот это новость. У неё там любовников очередь. И её супруг уже казнил чучело одного; прилюдно. Представляешь? Сколько разговоров об этом… Он смешон. Муж, конечно.

Зато мы спокойно сможем отследить тех, кто имеет на нас хоть какие-то планы. Они появятся в рядах первых визитёров, не сомневайся. Меня радует, что всё будет несомненно под контролем милорда. Он не позволит даже ветерку коснуться твоей причёски.

— Каталина, но ведь и часа не проходит, чтобы мы не вспомнили про его милость, а ведь ты боялась его изначально.

— Но он же вскоре станет частью нашей семьи. Мужчина сильно изменился. Одетый по моде, но без французских излишеств, с прекрасной стрижкой и укладкой волос. Он весьма представителен. Я даже допускаю, что изначально