Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

Между нами будто пролегала нить, опасно натянутая. Она как струна издавала вибрирующие звуки. И это накаляло обстановку на палубе галеона.

Мужчина был настойчив, пытался обаять, пылко разъясняя ситуацию о том, что прекрасные синьорины в нашем лице не могут быть так самостоятельны. Что без мужского участия мы совершенно беззащитны перед изменчивой судьбой. И что вся мужская часть его семьи готова поддержать нас, несомненно, выражая при этом глубокое уважение и заботу.

Это была маска. Которая будто въелась ему под кожу. Он носил её годами и не собирался снимать ради нас. Он сросся с ней. Манерная фальшь, на которую клюют юные и неопытные девушки. Феерическая пыль в глаза, и большая кипа венецианского кружева в вороте модного камзола. Надушенный манжеты пышных рукавов. Интересно, что за всем этим стоит?

Его речь была витиеватой и многообещающей, глаза с поволокой следили словно по отдельности за мной и за княжной, за всеми…

«— … отчего же издали он мне показался достойным внимания, уж лучше вести переговоры с тем, другим».

— Дон Армандо Витторе делла Торризи, он проявлял своё участие к нашей семье в Венеции много лет назад. Это имело просто трагичные последствия. Оставьте эти разговоры. Мы говорим на разных языках.

Возможно, на самый минимум я была растеряна происходившим. Хорошо, что чувствовала спиной поддержку своих дам. Он ничего не понял про «разные языки», печально.

— Дон Витторе, в данный момент находится в Версале, ваша светлость. Он необходим Венеции как воздух, как тёплый бриз океана, и именно как её представитель во Франции. Король Людовик держит с ним советы по слишком многим вопросам внешних отношений наших стран.

«— странно два заклятых врага при дворе одного короля, чем развлекают они его? Благородные синьоры Торризи и Бертолини, или они уже забыли про гибель Лидии и её брата?»

— Я готова вести переговоры, в будущем с доном Витторе. Возможно. Только не могу понять, что интересного он мне может предложить. Люблю достойные коммерческие проекты, но никак не собираюсь становиться чьей-либо maîtresse officielle, как он этого хотел в Венеции. В данный же момент мы все спешим попасть в своё имение на юго-востоке Франции. У нас на руках полугодовалые дети. И любое промедление, мягко говоря, нежелательно.

Он улыбался и как ему верно казалось обольстительно.

Мои слова про официальную шлюху при главе его рода он проглотил не поморщившись. Мои дамы стояли рядом, и венецианца это нисколько не смущало.

«… — это норма для них иметь кроме жён ещё и… зачем мне эти люди? Думаю, это наша последняя встреча».

— Я слышал историю этих детей, госпожа графиня. Ваш род множится самым удивительным образом. И весьма быстро. Буквально десять лет назад мы с горечью осознавали, что…

— Что Торризи просто поглотили его. И в принципе больше некого брать в жёны, усиливая своё влияние. Не так ли? Удивительно, но нас с детства учили прятаться. Я помню себя маленькой в монастыре. Прабабка меня именно там скрывала от кланов Торризи и дель Альбуркера. Малышка Каталина родилась на островах Ост-Индии, являясь лакомым кусочком для представителей этих родов, она с рождения знает, как укрыться, допустим, в далёкой Чехии. Как говорится, женские монастыри нам в помощь.

И сейчас… дон Алессандро снимете маску, вы ведёте беседу с графиней, уважаемой женщиной в объединённом королевстве, далеко не глупой. К чему эта фальшь? Вам самому не противно?

Он запнулся и восторженно глупое выражение буквально стекло у него с лица. Передо мной стоял совсем другой человек.

— Я не привык, что дамы со мной так говорят, ваша светлость. Вы же графиня! Во Франции принято…

— Оставьте французских дам Франции, синьор. Позвольте сказать вам, что мы действительно спешим и готовы тронуться в путь хоть сейчас. Мы больше не можем быть вежливо гостеприимны для вас в данный момент синьоры.

Он, не веря, смотрел мне в глаза. Я же тренировала это выражение лица годами. Непробиваемо гордое и вежливо отстранённое. Графиня Жанна могла бы мне с восторгом аплодировать за него, я воистину была прекрасной ученицей. Княжна же Элена просто с достоинством склонила слегка, очень грациозно голову набок. Будто посмотрела на ситуацию со стороны. И дон Алессандро уже восторженно не сводил с неё взора. Однозначно оценивая всё по-другому.

А возможно пытаясь разыграть другую партию обольщения глупеньких представителей рода д’Фуркево.

— Княжна, вы так прекрасны, я хоть сейчас готов просить вашей руки у графини.

Раздражение волной взлетело откуда-то изнутри и коснулось моего сознания.

— И вы получите отказ, синьор. Княжна Волконская мною обещана другому. Она однозначно пойдёт под венец за человека, который будет ей ровня по социальному статусу, и которого она, конечно же, будет любить. Прошу с уважением отнестись к этому факту. И если это была ваша очередная шутка, то она неуместна синьор.

Понимая, что изначально взял неправильный игриво будуарный тон в общении с нами, уважаемый дон действительно будто по-другому видел всю ситуацию в целом.

Во всяком случае я надеялась на это в тот момент. Мужчины, сопровождающие его, замерли в напряжении.

Их явно отправляли восвояси. И они ничего не смогли добиться за всё время пребывания у нас на судне.

А им, конечно же, хотелось задержаться. А возможно отправиться с нами в дальнейшее путешествие. Сопровождая нас до места пребывания.

Тяжёлое молчание повисло между нами и не хотело растворяться. Казалось, что всё уже сказано. Я не хотела поддерживать разговор. Опять не получилось, мешало наше понимание жизненной ситуации и нежелание играть в навязанные чьи-то игры, а, возможно, чрезмерная подозрительность.

Понимала Каталину. Она, конечно же, хотела вновь ощутить Торризи. Мечтала найти и почувствовать, как когда-то ту химию чувств при которых встретила Себастьяна. Но напротив нас стояли нарядно одетые совершенно чужие люди. Мужчины. Внешне очень интересные. И только.

В их поведении явно считывалось только одно. Их желание использовать дам, что согласились принять их в гости. Именно наше согласие на встречу дало им повод думать, что их планы наконец-то станут осуществляться. Впредь нужно будет исключить подобное неправильное поведение с нашей стороны.

А ещё удивительно, но синьоры прибыли совершенно с пустыми руками. Принесли себя бесценных, так сказать.

Вспомнились ухаживания синьора Себастьяна в Венеции и его прекрасная орхидея на коленях несравненной Кристин.

Считая, что одинокие дамы будут рады их присутствию Эти не задумались о важных мелочах.

Всё это пронеслось ураганом в голове и