Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
Мадемуазель Флави, заворожённая спокойным и изучающим взглядом маленького виконта Артура де Фонтенуа, неслышно ступая, несла его в детскую как самую великую драгоценность в мире.
— Он хочет исключить беременность герцогини, возникшую не по его вине?
Шёпот княжны Элены раздался практически возле самого уха её очень серьёзного, в этот момент супруга. Для этого ей пришлось подойти очень близко к нему и привстать на цыпочки. Нежный аромат фиалок коснулся сознания Эдуарда, и он уже будто не владел собой, даже не представляя для себя таких затруднений, которые нёс на своих плечах тяжёлым бременем его светлость Князь Луи.
— Отчего вы шепчете, моя бесценная?
— А вы?
— Этот разговор должен остаться втайне?
— Конечно, граф. Мы же сплетничаем, вы не находите?
— Даже несмотря на то, что весь свет об этом не стесняется говорить вслух? Может, тогда нам стоит уединиться в вашем будуаре, княжна? И мы не будем так сдерживать себя…
Кончик его пальца аккуратно тронул нежный ореол губок супруги. Он следил, как прервалось её лёгкое дыхание и расширились в удивлении глаза.
— Вы не будете тогда серьёзны, мой друг и наш разговор прервётся. Я хочу знать все новости, хочу на прогулку в дворцовый сад. Коляска для виконта уже готова, и его милость согласны отправиться в свою первую поездку.
— Я для вас только друг? Вчера в это же время вы говорили; нет, вы шептали, доверясь мне наконец-то после вашего деликатного положения, что я любовь всей вашей жизни.
В какой-то момент удивлённая княжна ощутила себя уже в своём уютном будуаре в объятиях супруга. Мягкая тахта была так удобна для всяких дневных приключений с мужем, а зеркало в чудесной ажурной раме совершенно не стесняясь отражало всё происходящее в небольшой комнате с шёлковыми обоями.
Нежная дама же в облаке чарующих кружев домашнего пеньюара, что так полюбила эти дневные часы наедине с графом Эдуардом, совершенно не хотела более помнить о Луи и герцогине, которую она весьма плохо знала; исключительно только, по слухам.
* * *
Многогранность этого мира в том и заключается, что именно в это время княгиня Монако действительно в гордом одиночестве в сопровождении военизированной охраны, весьма в скромных одеждах отправлялась в вышеуказанный монастырь.
Ей было приказано оставить подруг и камеристок, в монастыре строгих правил эти излишества были ни к чему.
Шикарную, княжескую карету её супруга, в первом поселении что стояло на тракте, заменили на более скромную, но весьма практичную. Аргументируя это действие тем, что по холмам так они доберутся до монастыря намного быстрее.
Выйдя из придорожной таверны, в одно прекрасное утро, после проведённой там бессонной ночи; утомлённая тяжёлыми сборами и помощью неуклюжей служанки, герцогиня с изумлением смотрела на свой новый экипаж. Многочисленные дорожные сундуки с нарядами также уехали в обратном направлении; совсем не это должно сейчас беспокоить дражайшую супругу так считал князь.
Не добившись возможности остаться наедине с мужем, который был весьма благожелательно и уважительно настроен к ней перед всем светским обществом, но так неуловимо занят для неё во всё остальное время, мадам герцогиня была весьма обескуражена этой двойственностью в его поведении. Не имея времени для того, чтобы понять и разобраться в происходящем она по сути была удалена из княжества.
Таким образом, слухи о предполагаемом расторжении брака с князем были небеспочвенные, этот неутешительный вывод был тем ледяным айсбергом, который, ворвавшись в её уверенное в завтрашнем дне сознание, не хотел таять и испаряться.
Мысли о той, которая была более достойной партией её мужу, не давали покоя.
«— …молода, невинна и красива. Наследница огромного состояния, почти инфанта по рождению; очень образована, владеет многими языками Европы и весьма достойна княжеской короны».
Так значилось в том донесении. Можно было сойти с ума оттого, что делалось в душе по-видимому опальной уже по всем направлениям герцогини.
«— … Людовик слишком требователен в любви и охоч до новых впечатлений. Я наскучила ему и моё место заняла маркиза-де Монтеспан, но и этого было недостаточно, меня попросили покинуть Версаль в сопровождении несравненного милого друга, герцога-де Лозена; я так скучаю по вам, дорогой; супруг же обосновавшись в княжестве совсем не понял моего страстного желания просто жить…в любви и обожании, как мы по-разному мыслим с ним».
Склонённая голова этой прекрасной женщины решала только ей ведомые задачи, мысленно она готова была себя отстаивать перед всем светом.
В её голове рождался грандиозный план, ведь она славилась своей красотой, и тем, что умела использовать её как утончённое оружие. Но как же донести всё это великолепие до его святейшества в Ватикан? Как в послании найти ту причину, по которой развод не должен состояться.
«— … раньше я всё могла читать по лицу супруга, но не в этот раз, почему он так изменился к нам»?
* * *
Не делая предположений о том, что происходит во дворце, и всё же допуская, согласно последним новостям, вновь отсутствие супруги князя Луи, мы с наслаждением продолжали жить на вилле возле моря. Решив в летний сезон позволить себе — это маленькое чудо.
— Люди уже вовсю болтают об этом, — Дениза осторожно надкусила нежную мякоть маленькой дольки разделанного апельсина.
— Вот почему я покинула сегодня променад, как только Волконская увезла сына домой.
— Разговоры буквально фонтанируют, и совершенно не про нас с милордом.
Дениза задумчиво прищурила глазки, как ей верно казалось, а может, и нет, но определённо думалось о некой такой загадочности во всём этом поведении. Весь вид её говорил, что она владеет тайной.
— Вы и милорд Ренделл уже вовсе не гвоздь программы дорогая, но уверяю вас, на венчание к вам хотят попасть многие. Мне задавали сегодня наводящие вопросы слишком часто.
— Хм.
Услышав в ответ тихое и насмешливое нечто, я напряглась.
«— она чувствует себя в полной безопасности с этим мужчиной и что-то скрывает».
— Вы что-то недоговариваете мне ваша светлость?
Я видела, что первым порывом её было всё выложить мне, рассказать, как в былые времена, но графине хотелось выдержать паузу.
— Ваши секреты в отношении наряда на венчание для меня уже вовсе не секреты. Хотя я вижу, что ваша тайна совсем другого характера. Не хотите ли открыться?
— Вы правы донна Каталина совсем другого. Вы планируете отъезд в наше городское имение сегодня?