Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
Это сложно было назвать прогулками, и всё же…
Милорд в хорошую погоду выносил на руках свою добычу, я не могу сказать иначе, именно добычу; и я так же не могу определить эти действия как романтические.
Увы, милорд не походил в этот момент на рыцаря. Возможно, на встревоженного супруга — наседку, до безумия любящего свою спутницу жизни. Дай ему волю, он смог бы, наверное, не отпускать её с рук вечно. Но до этого было весьма далеко. Дениза и не подозревала в каком ключе были мои мысли. Она только понимала, что контактировать с ней могут только те люди, что и прежде. Дабы исключить возможность заражения; ведь под рукой не было лабораторий и специалистов, получивших образование в области современной когда-то медицины.
Даже самый простой поселковый врач двадцать первого столетия, был бы сейчас просто находкой. Нужно было исключить оспу. Хотя, как уже ранее говорилось, перенеся после сильного переохлаждения когда-то такое же заболевание на травмированном участке бедра, я его узнала сразу.
Однозначно не боялась заразиться оспой, надеялась на свою прививку, полученную в детстве. Милорд Ренделл переболел ею в своё время и остался жив, заполучив, надеюсь иммунитет на всю жизнь.
* * *
Ослабевшая молодая женщина, хотела бы идти сама, её злила ситуация полной беспомощности, но это была бы слишком долгая дорога в дюнах.
Мелкий морской песок, светлый и искрящийся, он был повсюду. Сидя в ознобе у камина с книгой, морщась от болей в плече, под лопаткой, и под грудью, поправляла тёплую шаль то и дело; куталась в неё и тайно, неосознанно беспокоилась об огромных будто выжженных участках кожи на своём идеальном теле. Они покрылись тонкой кожицей, очень чувствительной к малейшему прикосновению.
Страшные волдыри ушли, оставив после себя жижу и запёкшиеся корочки.
Хотелось прижать её к себе. И дать огромную любовь той, которая была словно сестра мне. Искреннее желание хорошо относиться к человеку, заботиться о его благополучии и поддерживать в трудные моменты было главной нотой в сознании.
Дениза не скрывая ожидания, смотрела в приоткрытое на лёгкое дыхание окно в пол выходящее в маленький сад, основным растением которого был подстриженный в английском стиле морской шиповник.
Она ждала.
Услышав всадника возле имения, мы уже не сомневались, кто так спешил к одиноким дамам.
А после, они, конечно же, шли к морю, и он усаживал её завёрнутую в тёплый плед на деревянное сооружение похожее на шезлонг и вначале молча, а затем беседуя, они учились сосуществовать вместе.
Большой белый зонт из старой парусины скрывал их от палящего солнца. А море было просто необыкновенным. Дуэнья не подходила слишком близко, но и не удалялась на дальнее расстояние. Всё было выверено у сеньоры с рождения имеющей понятия о правилах приличия.
Лечение было сложным. Что можно было сделать травами с болезнью будущего? Герпес. Восстановить защитные свойства организма получалось не сразу.
Правильное питание и морские воздушные ванны увеличивали успех всех наших действий.
Милорд с участием слушал в тот день разговор о моих затруднениях, они развеяли многие его опасения в отношении сыпи, которую было видно на оголённом участке декольте мадам, и он, конечно же, отправился со мной в город. По-иному и быть не могло. Какой незаменимой опорой был в подобную минуту друг, подобный этому благородному, но отвергнутому англичанину.
Так это видел весь свет.
Не хотелось помнить о том, что милорд является возможно одним из основных основателей Ордена; организации целью которой было понять неизведанное и найти, я подозреваю, золото тамплиеров. Хотелось верить, что договор заключён и мы можем не опасаться нападения.
Вели себя безукоризненно, какие бы чувства нас ни преследовали, какое бы мнение ни сложилось о ходе заболевания, надев маски и прибыв в нужное место, мы передали список необходимых трав и настоек лекарю. А дальше было ожидание. Травник с семьёй жил на окраине города и его лавка, я верила, полнилась нужной продукцией.
Обратный путь, с надеждой в душе на успех, был недолог.
А далее месяц, целый месяц тревог и боли той, которую мы очень все любили.
* * *
— Здесь так всё по-простому.
Дениза обводила взором гостиную.
— Значит, ты выздоравливаешь, дорогая, если обратила внимание на интерьер виллы.
Моя ироническая улыбка тронула её.
Взяв в руки маленький томик неизвестного мне писателя, женщина, прищурившись, осматривалась.
— Этот кабинет и рабочий стол. Что ты пишешь? Кресло и вовсе удивительное.
— Пишу аптекарю рецепты, которые использовала для твоего лечения и описание, как вели себя коросты на твоём теле. Это не для воспоминаний, дорогая. Они тебе к ни к чему, это просто дневник твоего недуга. Ещё две недели, и мы отправимся в город. Боюсь, что скоро наше присутствие будет необходимо Элене. Не представляю, как близнецы смогут жить без этого берега и простой жизни.
— Тогда в тот день всё навалилось… казалось, я сойду с ума. Леди Вайолет была последней каплей.
Её худенькие пальчики сжимали кожаный переплёт издания. Она будто действительно хотела сказать важные слова. Здесь и сейчас.
— Граф Эдуард, когда он был в последний раз у нас?
— Он приезжает, дорогая. Часто. Но эта часть нашей жизни она под контролем у милорда, и я вижу его больше в соратниках нежели в противниках. Отчего ты вновь встревожена? Мы можем выйти на прогулку. Оставь волнение, пойдём к воде.
Тронув спинку стула из дерева грубой обработки, графиня сделала несколько шагов в мою сторону. Она ещё раз глянула на полки с книгами, будто решаясь на что-то. Женщина не носила корсет, он доставлял ей массу неудобств и боли. В платье из тонкого батиста в стиле ампир, она была необыкновенно милой.
— Они добиваются развода для князя Луи. В тот день было отослано ещё одно воззвание в Ватикан. Это тайна. Как только Екатерина Шарлотта де Грамон, княгиня Монако, герцогиня-де Валентинуа, и по совместительству любовница французского короля узнает об этом, я думаю, она поспешит обратно в княжество. Положение разведёнки ей никто не простит. Это будет скандал.
— Не стоило перечислять все её титулы, ваша светлость. Я и так знаю многое про эту даму. Но что нам от этого? Пусть возвращается к супругу и одарит его наконец-то наследником. И неважно уже, наверное, кто будет его биологическим отцом на самом деле. Как дурно на меня влияет вся эта ситуация, право.
— Как можно простить такое? Мне жаль Луи, он достоит лучшего.
— Не нужно вмешиваться в