(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

По венам словно разливается пламя, которое я не в силах контролировать. В висках стучит ярость, густая и слепая. В груди вспыхивает огонь, который выжигает все рациональные мысли, требуя выхода.

Какая, к демонам, рациональность⁈ В тот миг, когда взгляд Ярики встречается с моим, последние оковы разума лопаются. Я притягиваю к себе Джесс, которая что-то говорит и, не отрывая глаз от Ярики, целую.

И именно это оказывается тем самым ледяным ведром, которое встряхивает меня и возвращает разум. Или не поцелуй, а то, что я вижу во взгляде Ярики. Боль? То же смятение, что владеет мной?

Сердце падает в пустоту, а во рту появляется противный, металлический привкус сожаления.

Идиот.

Илиас довольно ухмыляется — его провокация сработала, а я снова оказался ведомым. Ругро прав. Тысячу раз прав! «Присмотреть — значит, не разрушать ее мир, а помочь ей».

И я только что сделал все наоборот.

Ярика впихивает чашку с кофе Илиасу, а потом, неотрывно глядя на меня, как я это сам делал несколько бесконечных секунд назад, достает из-за пазухи кулон. Тот самый, что я ей подарил взамен сломанного в таверне. Она резко дергает цепочку так, что та рвется, и разжимает пальцы.

Кулон падает на мостовую, немного подскакивает и остается лежать. Я едва замечаю это, потому что не в силах разорвать зрительный контакт с Ярикой. Делаю к ней шаг, Джесс вцепляется в мой рукав, Илиас закрывает ящерку своей спиной.

Мир как будто только сейчас приходит в движение, наполняется звуками, запахами и другими людьми.

Ярика разворачивается и быстро оказывается у входа, буквально вливаясь в толпу, которая волнуется за пределами отгороженной части. Илиас, конечно, кидается за ней.

— Эй, ты куда? — возмущенно вопит Джесс. — Ты что, опять за этой пустышкой?

Внутри все клокочет, и сквозь этот грохот я еле слышу собственный голос.

— Не смей ее так называть, — оборачиваюсь и цежу медленно, едва сдерживая дракона. — И тебя это больше не касается.

Я выскальзываю за пределы привилегированной зоны, выискивая глазами необычные пряди ящерки. Но не вижу.

Ярхаш! Вот и присмотрел за своей подопечной.

Я уже готов кинуться к дому Ярики, но меня отвлекает внезапно проскочившая в толпе фраза: «Я знаю, где купить зелье удачи».

Внутри все горит. Меня словно снова и снова разрывает на мелкие кусочки, обнажая каждый сантиметр души, которая, как оказалось, решила поверить.

И кому? Богатому снобу, который и имя-то мое не сразу запомнил. С чего я решила, что он может быть нормальным? Дура.

Еще и кулон подаренный напялила, как будто хотела показать придурку, что я принимаю его заботу. Как будто это должно было стать каким-то мостиком между нами.

А в итоге… В итоге я проталкиваюсь через толпу к краю площади, отчаянно пытаюсь оказаться на свободном участке в надежде, что смогу вздохнуть, не чувствуя, как воздух обжигает легкие. Ири на поясе покраснел, как будто раскалился. Мне кажется, я сама вот-вот стану такого цвета.

— Ярика, стой! — слышу за спиной голос Илиаса.

Он знал. Илиас точно знал, что здесь Филис. Это все было жестокой провокацией: меня использовали, чтобы взбесить Адреаса, но я почему-то уверена, что это еще не все.

— Стой! — он догоняет меня у входа в булочную, которая все еще открыта из-за праздника. — Погоди!

— Зачем, Илиас? — спрашиваю я. — Это же все специально, да?

— Я хотел, чтобы ты поняла, какой он. Я же вижу, что он смог заморочить тебе голову, втереться в доверие, — эмоционально говорит парень, размахивая рукой с чашкой кофе, который он умудрился не пролить. — Неужели ты думаешь, что…

Я не даю ему договорить, потому что сейчас все мое желание обойтись мягкими отказами, намеками выжжено. Во мне не осталось даже тех крох «приличной девочки», которые не позволяли быть грубой.

— Нет, Илиас. Неужели ТЫ думаешь, что манипуляция — это идеальный способ вызвать симпатию? — разъяренно смотрю в зеленые глаза парня. — Чего ты вообще добиваешься?

— Я заслуживаю того, чтобы ты меня выслушала, — отвечает Илиас. — К тому же ты мне все еще должна кофе.

Я практически слышу, как до предела натянутая струна терпения во мне окончательно лопается. Резко вырываю из руки Илиаса чашку и выливаю кофе на его ботинки.

— Мы не обговаривали, как именно будет употреблено кофе, — цежу я. — Вот теперь мы в расчете. Больше не подходи ко мне! Никогда!

Пользуясь тем, что парень оказывается обескуражен, я быстро ухожу. Слишком людно, несмотря на поздний час, слишком громко, что хочется спрятаться. Радует, что эти улицы я знаю так, что, кажется, хоть без сознания все равно смогу добраться до дома.

Всю дорогу меня не покидает ощущение, что кто-то за мной следит. Я нервно оглядываюсь, чтобы понять откуда, но не вижу никого. И это не прибавляет настроения.

Но как только я открываю дверь, я понимаю, что и дома мне покоя не будет. Не сейчас. Не со всеми теми тайнами, что, как выяснилось, мама хранит.

— Ярика? — уже заметно окрепший голос мамы доносится из глубины комнаты, что мы снимаем. — Я почему-то подумала, что ты решишь погулять на площади. Вся соседская молодежь сегодня там.

Она выглядит еще лучше, чем неделю назад. Лекарства, купленные Филисом, помогают. Вместе с этой мыслью перед глазами снова проносится его поцелуй с Джесс, а в груди все скручивается в болезненный узел.

Вся ложь, в которой я живу это время, давит на плечи невыносимой тяжестью. Я останавливаюсь посреди комнаты, дрожа от сдерживаемых эмоций.

— Я устала, — тихо произношу и, словно неживая, опускаюсь на стул. — И от обмана устала, мам.

Я вижу, как она напрягается вся, как появляется глубокая складка между ее бровей, а уголки губ опускаются.

— О чем ты, милая? — мама спрашивает тихо, но я все равно слышу, как дрожит ее голос.

— О нас, — коротко отвечаю я. — Мама… Расскажи мне о нас. Кто мы? Откуда?

Она присаживается напротив меня на свою кровать. Ири переползает на мое плечо и почти сливается с полумраком комнаты.

— Это очень странный вопрос, Яри, — растерянно произносит мама. — Ты же все помнишь.

Качаю головой. Ничего конкретного не помню. Руки папы, частые переезды, пока мама еще была здорова. А потом мне пришлось быстро повзрослеть,