(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Расскажите мне, — прошу я мягко.

— Мы не отсюда, — ее голос срывается. — Мы из Северной Айкидонии. Вы… вы знаете, кто Ярика?

— Я догадываюсь, — отвечаю я.

— Я должна была ее защитить! — восклицает она, и плотина рушится. — Меня зовут Лантерра. Когда случился переворот… ее отец… мой муж…

Мама Ярики закрывает лицо руками и громко всхлипывает.

— Он был королем Северной Айкидонии, — спустя несколько мгновений произносит Лантерра. — Когда мы поняли, что нам всем не спастись, он попросил придворного артефактора создать для Ярики кулон, который навсегда бы скрыл то, что она наследная принцесса.

Король Айкидонии при перевороте до последнего удерживал замок, давая людям возможность уйти через горные хребты по секретным тоннелям, известным только королевской семье. Потом эти тоннели были взорваны, чтобы не было возможности преследования.

Жену короля и его ребенка никто не нашел, но сочли погибшими в пламени, которое охватило замок. Значит, они все же выжили.

— Кулон подавлял ее магию, — предполагаю я.

— Да, — кивает Лантерра, вытирая слезы. — Действие этого артефакта было связано… со мной. С моей жизненной силой. Пока дар почти не проявлялся, все было хорошо. Но чем старше Ярика становилась, тем больше требовалось сил для блокировки.

Я начинаю понимать пугающую картину.

— Поэтому вы болели, — говорю я. — Артефакт вытягивал из вас жизнь.

— Да, — шепчет она. — Я знала, что умираю. Все лекарства лишь откладывали неизбежное. Но Ярика почти встала на ноги, я могла за нее не беспокоиться.

— И когда бы вы умерли…

— Ее магия… она была бы заблокирована навсегда, — всхлипывает мать Ярики. — Так и было задумано, чтобы она стала обычной. Чтобы ее никогда не нашли те, кто сверг ее отца. Чтобы никто не узнал, что она Ярианна. Последняя наследница престола Айкидонии.

Какая ужасная жертва. Каково же это было, жить, зная, что день ото дня умираешь.

— Почему вы ей ничего не рассказывали? Она имела право знать правду.

Лантерра качает головой, облизывает губы, вытирает щеки:

— Она просто не должна была никогда узнать. А я не могла рассказать ничего, пока ее магия скрыта, ни ей, ни кому-либо еще — муж постарался обезопасить нас. Но раз я сейчас спокойно вам все рассказала, значит, и этой защиты у нас уже нет.

— У Ярики не ваша магия?

— Нет. Это наследственная магия королевского рода. Боги, — она закрывает глаза и запрокидывает голову. — Я должна была понять сразу, как только мне стало лучше. Я искала ответы среди записей, которые успел сделать артефактор, но ничего не находила. Как я не поняла раньше?

В голосе Лантерры столько боли и вины, что я не выдерживаю и беру ее за руку. Она вздрагивает, но не забирает руку. Наверное, и ей хочется чувствовать хоть какую-то поддержку — столько лет нести этот секрет и считать это целью своей жизни. И вдруг лишиться этого единственного света в темноте безнадежности.

— Вы не думали вернуться, найти тех, кто поддержит, вернуть власть?

— Вернуться? Зачем? Да даже если бы мы захотели… — она качает головой, — мы не можем ничего доказать. Артефакт для передачи власти… тот, что подтверждает ее право… его вывезли из страны и специально «потеряли». Без него те, кто захватил трон всего лишь узурпаторы без реальной власти.

Итак, в моей академии принцесса без защиты и с мишенью на спине.

— Госпожа Сирен, — я поднимаюсь. — Я не могу вернуть вам прошлое, не могу скрыть силу вашей дочери. Но я могу предложить вам защиту. И Ярике, точнее, Ярианне, конечно. Вопрос в том, согласитесь ли вы.

Она смотрит на меня. В ее глазах усталость и страх. Но в них также мелькает искорка… надежды? Я протягиваю ей руку. Женщина переводит взгляд на мою ладонь, затем на свои собственные. В ее глазах — мучительная борьба.

Ярика Сирен

Я не знаю, зачем я согласилась. Наверное, потому, что просто надоело лежать в лазарете. А может, потому, что это пригласил именно он. Адреас.

Ири я оставила в палате, а мы выскользнули прямо в коридор и под прикрытием плетения для отвода глаз вышли через почти незаметную дверь в дальнем конце прямо на запасную лестницу. А потом, поднявшись на самый чердак, пробрались через несколько зданий сюда.

На крышу одного из учебных корпусов. Отсюда, с высоты, академия кажется игрушечной, а просторы за пределами ее стен — бесконечными.

Небо становится все темнее, а фонари в парке больше походят на крохотных светлячков, парящих в воздухе. Окна жилых корпусов зажигаются одно за другим, больше всего — в общежитии боевиков и главном корпусе, как будто именно оттуда студенты меньше всего хотят возвращаться домой на выходные.

Прохладный ночной ветер треплет мои волосы, и я ежусь. Филис замечает это, подходит и накидывает мне на плечи пиджак, при этом не отстраняясь, наоборот, прижимая меня ближе к своей груди.

Я прикрываю глаза и расслабляюсь, позволяя согреться от жара его тела. Он кажется не просто теплым — горячим, как будто рядом с ним и пиджак не нужен.

После всего того, что между нами произошло: в тренировочном зале, в Хранилище, на площади, после этих четырех дней, которые он провел рядом, — я понятия не имею, как мне себя вести с Адреасом, что мне чувствовать. Что мне позволять себе чувствовать.

— Говорят, что если приглядеться, то отсюда можно увидеть горы Айкидонии, — говорит Адреас.

Я хмыкаю, сильнее запахивая на себе его пиджак. Не хочу сейчас ни о своем происхождении, ни о будущем. Для меня важнее то, что происходит сейчас, потому что именно сейчас моя жизнь похожа на сплошной беспорядок.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, намереваясь разобраться хотя бы в том, что творится между нами.

Адреас напрягается, но не сразу понимает, о чем я.

— Что именно? Притащил тебя сюда? — спрашивает он. — Не все же сидеть в душной палате…

— Нет, — перебиваю я, вцепляясь в лацканы его пиджака пальцами так, что их сводит. — На площади. С Джесс.

Филис тяжело выдыхает, но молчит. Я слышу, как гулко бьется его сердце, как тяжело и глубоко он дышит.

— Я не должен был, — его голос глухой.

— Но ты сделал, —