(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

В этот раз его слова кажутся какими-то тяжелыми. Как будто такие перспективы касаются его самого и не радуют, но он смирился.

Очень странный разговор вышел.

Вернувшись в комнату, я первым делом падаю на кровать. Мне срочно надо отдохнуть. И даже если Курт придет и скажет, что выписывает прямо сейчас — не уйду! Буду лежать и притворяться мебелью.

Но никто не приходит, кроме дежурной целительницы, которая приносит чайничек ароматного смородинового чая и еще пару булочек. Как бы мне не пришлось покупать новое платье…

Перекусив, я открываю материалы, которые мне притащили из библиотеки, и пытаюсь найти хоть какой-то намек на артефакт, что я нашла у подсобки, когда меня заперли.

Обидно, но пока ничего так и не находится. Но я не теряю надежды и выбираю более близкий к науке журнал — должна же где-то такая штука упоминаться!

Дверь в комнату открывается, и, подмигнув мне входит Лисса.

— Ну что, ураганчик? Совсем забыла, о чем я тебя просила перед тем, как ты ушла на испытание? — она присаживается на стул и лукаво улыбается. — Представление ты, конечно, устроила…

— Почему ты думаешь, что я? — я удивленно поднимаю брови. — Ругро сказал, что это было…

— Яра, — качает головой соседка. — Ты же не считаешь меня совсем дурой?

Я фыркаю. Лисса кто угодно, но точно не дура.

— Во-о-от, — медленно кивает ведьма. — И правильно делаешь. К тому же я, знаешь ли, действительно люблю читать. А у ведьм своя библиотека запретных книг, которыми не делятся ни с кем.

Уф! Это намек, что она все знает? Но…

Нас отвлекает шум из коридора. Какая-то девчонка громко вопит и требует срочной помощи от Курт. Что-то снова случилось?

Мы с Лиссой обеспокоенно выглядываем наружу и видим Магду и Франсу, которые скандалят с дежурной целительницей. Их лица и руки обсыпаны жутчайшими гнойными прыщами, некоторые из которых, похоже, уже лопнули.

— О как! — восклицает соседка, переплетая руки на груди и опираясь плечом на косяк двери. — Вот и выяснились твои ярые недоброжелатели!

Адреас Филис

Маркус вызвал меня из академии в несусветную рань. Утро, едва показавшее свое недовольное серое лицо, не радует ни капли. Жутко хочется спать, потому что ночью не спалось.

Даже не так. Только заснув, я просыпался от очередного сна, в котором Ярика пропадала в смерче из пыли и камней, а я не успевал закрыть ее собой. Каждое пробуждение сопровождалось долгим выдохом облегчения, когда я осознавал, что все не так. Она жива — я успел.

Я тогда даже не сразу заметил метку, появившуюся на предплечье в тот момент, когда окончательно прорвалась ее сила. И тут я тоже выдохнул с облегчением: наверное, каждый дракон, нашедший истинную, рано или поздно задумывается о том, насколько его чувства естественны, а насколько — навязаны истинностью.

Все драконы с истинными, которых я знал, счастливы в браке. Но я упорно верил, что можно найти любовь и за пределами этой связи. Возможно, поэтому когда-то убедил себя, что симпатия к Касс — серьезные чувства.

Даже придерживался этого мнения вплоть до… Вплоть до того момента, когда лучше узнал Ярику и понял, что пропал.

Так что я тоже могу быть счастливым драконом — я уверен, что мои чувства не зависят от метки. Они выросли сами от неприязни, раздражения, интереса до… потребности, которая теперь возведена в абсолют наличием метки.

И… могу засунуть это счастье в Ярхашеву задницу, потому что наследной принцессе я не пара. Ладно, бастард, хоть и признанный отцом… Но после того, что я собираюсь сделать — нет. Недостаточно хорош. Всегда. Хоть что-то остается неизменным в моей жизни.

— Наконец-то, — раздается недовольный голос Маркуса, выдергивающий меня из тяжелых мыслей.

Брезгливо кривя губы, он стоит на дощатом настиле недалеко от одного из распахнутых сараев. Злой, я даже отсюда вижу.

Оглядываюсь, и мне очень хочется поскорее уйти. Между деревянными, местами покосившимися строениями сереет взбаламученная вода и потихоньку наливающееся цветами небо. Кораблей сейчас в доках нет, зато есть стойкий запах тины и гниющих досок.

Честно говоря, все, что меня здесь держит — это чувство долга. Который я выполнил уже, но меня почему-то все еще записывают в должники. Ладно… Это мы решим чуть позже. Не сейчас.

— Я думаю, тебе не нужно напоминать, что я предупреждал, что от этого приобретения, — я обвожу пальцем окружающее нас пространство, — будут проблемы.

Маркус делает еще более недовольное лицо, как будто это он говорил не покупать доки, а я с пеной у рта доказывал обратное. «Золотая жила», — радовался отец, поднимая бокал. «Стратегический объект», — вторил ему Маркус.

Леймонты уже давно арендуют эти склады, это была их идея, чтобы мой отец купил. Джим Леймонт умеет пускать пыль в глаза, но я всегда знал, что за красивым фасадом их дел скрывается гниль. И Джесс этим всем вполне пошла в отца.

Когда я начал с ней «общаться», наши отношения тоже стали своеобразным фасадом, необходимым, чтобы отец с братом от меня отстали. Я же должен был сделать вид «взрослого» и «взявшегося за ум». Жаль, что я понял по-настоящему значение этих слов только совсем недавно.

Вот теперь с этой гнилью Леймонтов и придется иметь дело… К сожалению, сейчас мне.

Я прохожу мимо Маркуса и нагромождения ящиков, перешагиваю через пару слегка подмерзших луж к сараю, откуда мне навстречу выходят люди в форме городской стражи. Сыскари. Они роют землю носом, и это явно не нравится моему брату. Да кому это вообще может понравиться?

Они ищут контрабанду, и мне остается только надеяться, что не найдут.

Маркус идет следом за мной, раздраженно цедя сквозь зубы:

— Леймонты клянутся, что все чисто, что это ошибка!

— Они поклянутся в чем угодно, лишь бы получить прибыль, — усмехаюсь я так, чтобы слышал только брат. — Я писал в своем отчете, что эти доки — дыра. Что здесь слишком много слепых зон, которые невозможно контролировать. Но кто слушает «запасного» сына?

— Не умничай. Твое дело — заткнуть их и не втягивать меня и отца.

Наверное, раньше я бы снова попытался доказать, что чего-то стою. Но сейчас я