(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Я отъезжал по семейным обстоятельствам, — говорю я, проходя к столу Ругро.

— Тебя отправили руками чистить доки? — поднимает он голову, хмуро глядя на меня.

— Скорее подчищать за братцем и папочкой, — пожимаю плечами. — Вот это.

Я молча достаю флакон и ставлю его на полированную поверхность стола. Золотистая жидкость невинно мерцает в свете огня.

Конечно, со стороны может показаться странным: как я, с мнением которого не считались, вдруг оказался таким важным и нужным. На самом деле все просто: теперь на меня будет легче все скинуть. Но… Не считаясь со мной, они во многом ошиблись.

— Это из одного сарая в доках моего отца. Там хранят свои товары Леймонты. Это, — я киваю на флакон, — было под иллюзией. Полагаю, что именно это искали стражи из сыска. Но… это не то, чем травят студентов.

Ферст берет флакон, рассматривает его на свет. Открывает крышку и принюхивается. Курт тоже подходит ближе, капает на ладонь и растирает пальцами.

— Элитное, — констатирует она. — Дорогое. Но… с какой-то особенностью, я никак не могу понять. Надо анализировать.

— Ферст передаст Алессандре, — говорит Ругро. — У нас тоже новости есть.

Он протягивает мне бумаги, я быстро просматриваю мелкий, красивый почерк Алессандры Ферст. Результаты анализа зелья.

— Это?..

— Да, та самая бурда, которую достают студенты, — заканчивает мою мысль Ругро. — Приятели твоей Ярики постарались. Сами принесли. Сказали, что пили, а удачи не получили — во второй этап не прошли.

— Им повезло, — кивает Курт. — У них зелье не вызвало резкой интоксикации, как у Лейсона и других студентов. Но они решили не рисковать.

Или… потому что я с Бином и Беном поговорил. Просто по-приятельски. Когда искал все, что касается Ярики, чтобы понять, кто же ей жизнь портит. Про зелье я просто намекнул, но, видно, качественно.

— Адреас, — голос Ругро становится тише, но в нем звучит сталь. — Ты понимаешь, что если выяснится, что эти зелья как-то связаны, то… это ударит по твоей семье.

— Понимаю, — глухо отвечаю я.

Уж к этому-то я точно готов.

Я смотрю на, крикливых девушек, в каждом жесте которых читается ужас и растерянность, а потом перевожу взгляд на:

— Это мои… кто? — решаю уточнить я.

— Полагаю, что большинство твоих неприятностей последнего времени — тех, в которых ты не виновата сама, конечно, — дело рук вот этих двух милых девушек, — говорит Лисса, и на губах ведьмы расцветает довольная улыбка.

Я еще раз оглядываюсь на разукрашенных прыщами девчонок, не в силах до конца принять, что в моих бедах виноваты те, кто меня, фактически, не знал, кому я не переходила дорогу, с кем мне нечего делить. За что вообще?

— Что ты сделала? — спрашиваю я.

— Это всего лишь проклятие зеркальной цены, — говорит Лисса, рассматривая свои ногти. — Провидение само взвешивает равноценность наказания и воздает по заслугам. Как видишь, хорошо заслужили.

Вижу. Оцениваю и понимаю, что даже знать не хочу, что они собирались сделать в этот раз.

— Что здесь происходит? — на шум выходит и Курт, похоже, мгновенно оценивая ситуацию. — Студентка Фенвик!

Лисса принимает вертикальное положение, выказывая этим уважение целительнице, но — по глазам вижу — ни капли не расстраивается и не раскаивается. Голос Курт звучит строго, хотя в глубине её вишневых глаз я замечаю искорки одобрения.

— Я, кажется, предупреждала вас насчет самодеятельности в проклятиях?

Значит, это уже не в первый раз? Ведьма только едва заметно пожимает плечами. Зато нас замечают Марга с Франсой и тут же накидываются на Лиссу:

— Это все ты, ведьма! — кричит Магда.

— Не зря раньше вас держали в изоляции в ковенах! — вторит Франса.

Как же это… мелочно и малодушно!

— Ох, не смешите меня, — отмахивается Лисса. — Ну не сделала же я ничего такого. Просто проявила наружу ваш внутренний мир. А что, вам не понравилось?

— Немедленно сними!

Магда кидается к Лиссе, но та быстро проводит дугу перед собой носком туфли, выстраивая защиту. Ого! Нативная магия без плетений! Сколько же секретов спрятано в моей соседке?

— Хватит! — Курт поднимает только едва повышает голос, и все замирают, глядя на нее. — Все склоки оставьте за пределами лазарета. Фенвик, снимите проклятие.

— Увы, я ничего не могу сделать, это же работа Провидения. Для отмены есть вполне конкретные условия, — ведьма разводит руками.

Курт качает головой, но мне почему-то кажется, что она не особенно осуждает Лиссу.

— Какие? — Франса краснеет, а прыщи на ее лице наливаются багровым.

— Нужно искренне извиниться и признаться во всем, что вы делали, — говорит моя соседка.

Обе девушки делают шаг назад. Наверное, их глаза были бы выпучены, если бы не опухли настолько, что превратились в маленькие щелочки. Несколько секунд висит выразительная пауза, наполненная отчаянием девушек. Но потом Магда сдается:

— Ярика… Прости за… За то, что заперли в подсобке, — говорит она.

— И за подставу на рынке, — подхватывает Франса.

— И за испорченную работу…

— И за артефакт…

Они смотрят на меня, чего-то ожидая. Искренностью, конечно, и не пахнет, но сделанного не воротишь, а девчонки получили хороший урок. Я бы хотела еще, чтобы административно это тоже не осталось безнаказанным, потому как иначе это может быть сигналом к тому, что в академии можно творить все что угодно.

Но и этот вопрос отпадает, когда я замечаю, как из тени позади девушек неслышно выходит ректор. По его лицу вижу — он все слышал и спуску не даст.

— Ну… Ладно, — говорю я. — Но зачем вам это все?

Магда и Франса игнорируют мой вопрос, дотрагиваясь пальцами до лиц и не замечая изменений. Курт хмыкает и качает головой, теперь уже неодобрительно глядя на Лиссу.

— Ох! Я, должно быть, забыла! — всплескивает руками Лисса. — Это все продержится две недели. Раньше снять — никак!

— Ах, ты сучка! — не сдерживается Франса. — Возвращай все как было! Золотой маскарад…

— Для вас отменяется, — заканчивает за нее ректор Ферст. — По крайней мере, этот. Относительно последующих будем решать в отдельном порядке с разбором каждого отдельного случая. Профессор Курт, отправьте