(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова
— Хочешь остаться чистым, уже стоя по колено в дерьме? — с усмешкой спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, шагаю навстречу сыскному.
Как-то слишком часто я с ними начал пересекаться.
Сыскной, видя очередную не опрошенную «жертву», то есть меня, сразу же, как коршун, кидается за своей добычей. Впрочем, кто еще у кого добыча — вопрос.
Конечно, сыскного немного озадачивает, что разбираться с ним отправили младшего брата, но не спорит. И хорошо — не объяснять же ему, что Маркус всегда был лучшим, независимо от того, что его специальность «боевой маг» оправдывает себя только в словесной магии.
Однако Маркус, конечно, делает вид, что ему просто не по статусу разговаривать с простым стражем, а ищеек, слава всем богам, пока еще не прислали. А вот я — другое дело. Вот мое место — на уровне сыскного.
Ничего. Мне надо дождаться осеннего бала, и я смогу послать их к Ярхашу. Пока нельзя. Эмоции — плохой советчик, Ругро был прав.
Страж рассказывает, что в ходе «оперативных мероприятий» было выяснено, что часть дорогого заграничного зелья на рынке — незаконна, не имеет разрешений, таможенных документов и прочего. Попросту — контрабанда. И след привел бравых стражей порядка именно в доки.
А поскольку недавним «счастливым» владельцем оных стал мой отец, то и разбираться теперь со всем семье Филисов. Разрешения на подробный магический досмотр у них пока нет — приходится довольствоваться тем, что мы им покажем. Да, брат вообще ничего хотел бы не показывать, но это вызовет больше подозрений, поэтому я предлагаю сыскному осмотреть склады вместе, и мы заходим внутрь.
Я не подаю вида, но драконье чутье не обманешь. Здесь, среди запаха тухлой рыбы, мокрого дерева и дешевого табака, я чувствую что-то еще. Тонкий, едва уловимый сладковатый аромат. Неестественный — таких запахов в природе нет. Но очень смутно знакомый.
Мы осматриваем несколько сараев, в которых хранятся доски, парусина, смола и демоны знает какие еще приспособления для кораблей. А вот последний заинтересовывает меня особенно. Тот самый запах здесь почти не маскируется прочими и более насыщен.
Сыскной лишь мельком мажет взглядом по стенам и темным углам и выходит, сказав, что осмотр закончен. Хорошо, что он магически не проверил, расслабившись к последнему сараю. Я провожаю сыскаря до выхода, а сам задерживаюсь. Нет уж, меня так легко не обмануть.
Иллюзия. Довольно качественная, надо признать. Для обычного глаза стена выглядит сплошной, покрытой плесенью. Но если присмотреться… За фальшивой перегородкой оказывается небольшое помещение, забитое аккуратными деревянными ящиками с гербом Леймонтов.
Я вскрываю один из них. Внутри, в мягкой стружке, лежат ряды пузатых флаконов с золотистой, переливающейся жидкостью. Чуйка не подвела.
Зелье удачи.
Беру один из флаконов, немного наклоняю, глядя, как переливается внутри жидкость. Как-то много зелий удачи стало в моей жизни. Самой бы удачи прибавилось.
Только это зелье — точно не то, которым травятся в академии. Это высшего качества, немыслимо дорогое и ценное, особенно для аристократов, которые любят азартные игры. Только вот законное ли?
Впрочем, пусть Маркус теперь сам с Леймонтами разбирается. Сыскари ничего не нашли, мои краткие рассказы и обстоятельные выводы их устроили. Какое-то время у отца есть возможность разобраться в ситуации. Дальше все будет зависеть от того, насколько серьезно он отнесется к моим словам.
И моему решению по поводу Джесс. Впрочем, теперь у меня есть прекрасные козыри для этого, я уверен, непростого разговора.
Я забираю с собой один флакон — на всякий случай отдать Ферсту, чтобы его жена проверила состав, возвращаю иллюзию на место и выхожу как раз к тому моменту, когда сыскари покидают территорию доков.
— Не поверю, что ты не знал, — говорю в лоб брату. — Но если ты хочешь, чтобы имя нашей семьи осталось чистым, постарайся избавиться от лишнего до того, как тут окажутся ищейки. А они окажутся, это ты тоже понимаешь.
Маркус смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Не этого он ожидала от моего прихода. Интересно, чего? Благодарности? Подобострастия?
— С каких это пор ты стал позволять себе так разговаривать? — усмехается он.
— С тех пор, как понял, что ты меня просто боишься, — отвечаю я. — Тебе до трясущихся поджилок страшно, что отец увидит, чего ты на самом деле стоишь. Что ты можешь сам? Только родовое плетение?
— А ты и его не можешь сделать, — зверея, рычит Маркус. — Уезжай в академию и держи язык за зубами.
— Подотри за Леймонтами их… — заставляю себя успокоиться. — Решишь проблемы сейчас — избавишь от головной боли в будущем. Братец.
Обратный путь кажется вечностью. Какая-то мысль, догадка крутится в голове, не давая покоя. Но я никак не могу разобраться и сформулировать ее.
Конечно, в первую очередь хочется пойти к Ярике. Украсть ее из палаты, утащить куда-то, где нас точно не найдут и… хотя бы просто прижать к себе. Вдыхать этот аромат свежей малины, смотреть в эти глаза цвета безмятежного моря…
Нет. Не смогу. Я эгоист. Я дракон, который нашел свое сокровище. И если я позволю себе слабость, то уже не смогу отпустить. Никогда, никуда. А еще это гребаный спор с Илиасом…
Поэтому отправляюсь сразу в кабинет к Ругро. Его характер, конечно, немного улучшился за прошедшие полгода, иногда даже кажется, как будто с его плеч сняли тяжелый груз. Но он все так же создает вокруг себя стойкое ощущение опасности.
— От тебя воняет, — произносит Ругро, не отрываясь от каких-то бумаг на столе. — И ты опять прогулял полдня учебы. Отработаешь на тренировочной площадке.
— Но она…
— Твоя подопечная все же оказалась более толковой, чем можно было подумать с самого начала, — отвечает куратор. — Она убрала за собой. Можешь ею гордиться.
Я ею не просто горжусь. Я ее…
— Ой, Морт, — фыркает Курт из угла. — Да уже по цветным волосам Филиса можно было понять, что она еще удивит нас. Адреас? Что случилось?
Целительница сидит у камина в углу, тоже рассматривая исписанные листы, поэтому я ее сразу не заметил.
Я только улыбаюсь на их замечания, потому что точно знаю: Ругро не одобрял мое стремление закончить академию экстерном, а Курт вообще мне в открытую сказала, что я собираюсь зарыть под снобской пылью талант и совесть. Когда я вернулся…