(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Магда и Франса в полуобморочном состоянии и явно теперь уже искреннем раскаянии следуют за уходящей целительницей, а ректор обращает свое внимание на ведьму.

— Какое по счету это уже замечание в ваше личное дело, студентка Фенвик? — спрашивает он.

Лисса смотрит куда-то в потолок, загибает пальцы и, ни капли не смущаясь, отвечает:

— Десятое, юбилейное. И, наверное, претендует на звание самого любимого. Но я все еще не смогла переплюнуть мою тетушку, она будет разочарована.

Я не могу сдержать смешка.

— Передайте своей тетушке, что еще одно замечание, и я все же вас отчислю, будете доучиваться в ковене и не получите государственной аттестации, — строго произносит Ферст. — Прямо как она. И официальной аккредитации на продажу зелий ковен тоже не получит.

Лисса фыркает, но принимает предупреждение.

— А что с ними будет? — спрашиваю я, глядя в ту сторону, куда Курт увела Франсу и Магду. — Есть же только их слова, никаких доказательств… Да и я не жаловалась же вам.

Ректор молчаливо прослеживает за моим взглядом и отвечает:

— У всего есть цена, Ярика. Мне еще предстоит узнать, что именно они оценили в возможность учиться в академии, — в голосе слышится досада. — Я обязательно проверю все. Если они останутся, то только на испытательном сроке и с полной потерей всех привилегий факультета.

Я киваю. Мне их не жаль. После всего, что они сделали, жалость — единственное, чего они заслуживают.

— И, конечно, мне придется вызвать вас на разговор. Но… сейчас нас ждет другой вопрос, — добавляет ректор.

Он смотрит на Лиссу, та понимает и только спрашивает меня:

— Разрешишь с Ири погулять?

— Кажется, тебе он сначала не нравился? — подкалываю ее я.

— Я просто пыталась сохранить свое сердце от похищения. Но он оказался хитрее, — в тон отвечает Лисса.

Я киваю, но перед этим дополнительно мысленно спрашиваю своего фамильяра, не против ли он сам. Хотя мне до сих пор непривычно, что с ним можно разговаривать. Ири соглашается, и они с Лиссой уходят в коридор, а мы заходим в палату.

Я присаживаюсь на кровать, а Ферст занимает место на стуле.

— Ярика, — голос ректора становится мягче. — Я был у твоей мамы.

Сердце пропускает удар. Я вся напрягаюсь в ожидании того, что мне скажет Ферст. Мы с ней расстались последний раз не на самой хорошей ноте. Мне немного стыдно, но я все еще не понимаю, почему она скрывала от меня так долго все.

— Как она? Она… очень злится?

— Она переживает. Мы долго говорили, — Ферст чуть наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. — Лантерра все понимает.

Лан… Откуда-то из памяти всплывает это имя. Как будто милое, но погребенное глубоко под пылью времени и воспоминаний. В нашей жизни мама звалась Терра. Оказывается…

— Вижу, что имя кажется странным. Думаю, ты должна знать, что тебя на самом деле тоже зовут не Ярика, а Ярианна. Твоя мама мне все рассказала, но я думаю, что вам лучше поговорить самим. Я просто попрошу Джонса кратко рассказать все, что нам известно о произошедшем в Северной Айкидонии пятнадцать лет назад.

Прикрываю глаза и силой заставляю себя дышать. Почему-то это все до сих пор кажется чем-то нереальным, придуманным каким-то плохим сказочником…

— Мне можно будет с ней встретиться?

Ферст кивает.

— Конечно, на следующих выходных, как обычно, — отвечает он. — Тебя отвезут. Я связался со своими хорошими знакомыми. Твоя мама в безопасности и в хорошем месте, где о ней позаботятся. А пока что… Тебе пора выписываться и возвращаться к нормальной учебе. И хорошенько подумать, что ты решишь по поводу гранта.

Выписывают меня быстро, только Курт немного вздыхает, ворча на ректора, что слишком рано меня возвращает к учебе. Мне вручают несколько пузырьков с поддерживающим зельем и, можно сказать, отпускают на все четыре стороны.

Лисса помогает мне собрать те немногочисленные вещи, что были со мной в палате и провожает до комнаты. И я ей очень благодарна. Но не потому, что она довела и помогла донести, а потому, что она очень быстро расшугала всех, кто сразу же кидается ко мне с расспросами.

Когда мы подходим к комнате, я замечаю небольшой шарик под дверью. При моем приближении он начинает раскручиваться, поэтому я замираю и делаю пару шагов назад. Артефакт замедляется.

— Вот… крокодилихи прыщавые! — восклицает Лисса. — Оставили, значит, на прощание?

И тут я тоже понимаю, что это: не очень опасный, но неприятный «сюрприз» от Магды с Франсой. Как раз тот, что обеспечил им сработавшее проклятие от ведьмы. Если я правильно помню, то этот артефакт должен окатить меня чем-то не особо хорошо пахнущим, еще более неприятным на вид и стойким.

Я читала где-то, что такие штуки использовали в своих интригах при королевском дворе, чтобы устранить конкуренток. Не особо распространенный артефакт, но действенный.

Кидаю в него капсулирующее плетение, тем самым обезвреживая неприятность. Соседка смотрит на меня с уважением: а что, ну не зря же я все это время столько работала!

— Как думаешь, поставить на дверь отпугивающее плетение? — спрашивает Лисса, когда мы оказываемся в нашей комнате. — М-м-м… С молниями, например.

Я не сдерживаю смеха:

— Ты неисправима! Тебе же Ферст сказал, что можешь вылететь!

Она фыркает и, взяв с собой Ири, заваливается на свою кровать.

— Это необходимая самооборона, да, малыш? — говорит она, обращаясь к моему фамильяру. — Вот! Молодец, и я так думаю!

— Он промолчал, — возражаю я.

— Ну да. А молчание — знак согласия, — беззаботно отзывается соседка.

Но плетение мы все же не ставим от проблем подальше. Я забираю своего фамильяра и тоже плюхаюсь на кровать, опуская Ири на подушку рядом, как он и привык сидеть раньше.

— Надеюсь, тебе тут нравится, и мне не показалось, — говорю я ему.

«Рядом с хозяйкой везде хорошо. Но не везде спокойно, — отвечает он. — Ведьма шебутная, но мне нравится. Возьми ее с собой».

— Куда? — удивленно спрашиваю я.

Но Ири не отвечает, прикрывая глаза и делая вид, что заснул.

— И что ты собираешься делать? — заложив руки за голову и закинув свои длинные ноги на стену, спрашивает Лисса.

— Учиться? — отвечаю я, не совсем понимая, о чем она. —