(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Я просыпаюсь, когда за окном едва брезжит рассвет, хотя даже сейчас уже заметно, что дождь за ночь прошел, а день обещает быть солнечным, на удивление теплым и добрым. Но, несмотря на раннее время, я чувствую себя отдохнувшей. Во всем теле легкость, которую очень хочется продлить как можно дольше.

Наверное, я чем-то себя выдаю, потому что Адреас тут же замечает и дразня, едва касаясь, проводит пальцами по моему оголенному плечу. От этого по телу пробегают мурашки, а в теле воскресают воспоминания о предыдущем вечере вместе с томлением и смущающим желанием повторить все.

— Доброе утро, — говорю я, приподнимаясь на локте и заглядывая в глаза Адреасу. — Наверное, нас потеряли вчера.

Филис слегка улыбается, проводит по скуле, закапывается пальцами в мои волосы и притягивает к себе для поцелуя. Он выходит нежным, но очень откровенным, похожим на признание, что все случившееся накануне — важно, искренне, и мы не жалеем об этом.

— Шутка ли, Зимний принц пропал… Оставил свою принцессу, — с лукавой усмешкой говорю я.

— Думаю, что она смогла найти, чем утешиться, — возражает Адреас, заводя руку за шею, чтобы удобнее было лежать. — Да и… мне не особо это интересно. А вот одна настоящая принцесса меня гораздо больше интересует.

В его глазах загорается, а потом гаснет огонек, как будто что-то его тушит. Он гладит меня по голове, перебирает волосы, скользит взглядом по моему лицу. Я вижу, что его что-то мучит, но он как будто не решается сказать.

— Адреас? — провожу тыльной стороной ладони по его щеке. — Что случилось?

Он на секунду прикрывает глаза, а потом его интонация становится совершенно серьезной:

— Ящерка… Всем было бы легче, если бы я рассказал тебе об этом даже не вчера до того, как все произошло, а сразу. Но… магия бывает коварна, когда ее применяешь там, где не стоит.

— Мне не нравится то, как ты это говоришь, — честно признаюсь я.

— То, что я тебе скажу, тебе тоже не понравится, Ярика, — говорит он, немного молчит, а потом произносит то, от чего кажется, что грудь стягивает тугими обручами: — Мы с Илиасом на тебя поспорили.

В ушах звенит, дышать невозможно, а в глазах словно пелена, потому что все потускнело, как будто все краски выцвели на красивой искусной картине. Я ничего не отвечаю, только отстраняюсь от Филиса, встаю с кровати, стараясь побыстрее найти хоть что-то, чем могу прикрыться.

Ярхаш… Не нахожу ничего подходящего, кроме рубашки самого Адреаса, поэтому натягиваю ее, судорожно вспоминая плетение, которое поможет мне привести платье в порядок после вчерашнего дождя. Я же точно помнила его!

Теперь все встает на свои места: и внимание Илиаса, и эти драки, и площадь… И все воспоминания подергиваются налетом горечи, так ясно ощущаемым на языке.

Филис аккуратно подходит со спины и обнимает меня, прижимая к своей груди и склоняясь к моему уху:

— Ярика… — шепчет он.

Слезы все же прорываются, и одна обжигающая капля стекает по щеке. Всхлипываю. Я дергаюсь, чтобы вырваться, но Адреас не дает мне вырваться, держит крепко, но мягко.

— Выслушай меня до конца, а потом… Потом я тебя отпущу. Просто выслушай.

Я замираю, закрыв глаза и сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Да, это была тупая идея. Но это была попытка тебя защитить, — произносит Филис. — Дело в том, что Грейден время от времени находит себе девушку, которую использует в своих интересах, а потом бросает. И последствия для девушки бывают… разные.

— И, конечно, никто не вывел его на чистую воду, — скептически возражаю я.

— Пытались. И ректор действительно пытался, — говорит Адреас. — Но все девушки предпочитали молчать. А мы с Грейденом были всегда конкурентами во всем. На третьем курсе я намеренно увел одну из таких девушек. У нас с ней ничего не было, но и жизнь ей не сломали. Илиас искал способы мне отомстить, и ты показалась для него идеальным вариантом.

— При чем здесь спор?

— Он сказал, что будет твоим первым мужчиной. И я… испугался. Я действительно впервые в жизни так сильно испугался, что у него это выйдет, поэтому я повелся на его предложение, — хрипло говорит Адреас. — И дальше вступила в силу клятва, которая не позволяла никому из нас повлиять на результат спора, рассказать тебе обо всем. До тех пор, пока…

— Пока кто-то из вас со мной бы не переспал, — усмехаюсь я.

— Да. Мы не могли рассказать тебе, не могли мешать друг другу напрямую. Но знала бы ты, сколько раз я просто мечтал все тебе объяснить! — выдыхает Филис. — А уж когда я чуть не потерял тебя после того ярхашева поцелуя на площади… Ярика. Прости меня. Ты — самое ценное, что у меня есть. И то, что было между нами, не имеет ни малейшего отношения к спору. Но лучше ты узнала бы это от меня, чем от Илиаса. Ты дашь мне шанс?

Что я могу ему ответить? Есть ли хоть малейший шанс на то, что я откажу? Нет, конечно. Слишком глубоко он проник в мою душу, въелся под кожу, он течет по моим венам и магическим каналам.

— Адреас, — практически одними губами произношу я, но он, конечно, все слышит. — Ты… рассказал сам. Ты… заботился обо мне. Я была бы идиоткой, если бы после всего этого я могла заподозрить тебя во лжи, если бы усомнилась в твоих словах. И я уверена, что ты не сделал бы мне больно намеренно. По крайней мере, не сейчас точно. Но эта метка… Может ли так быть, что все твои чувства только из-за нее?

Сейчас то, что еще несколько часов назад окрыляло меня, внезапно становится камнем преткновения. Что, если все, что он испытывает ко мне — это только воздействие метки истинности.

Он прижимается щекой к моей макушке и выдыхает с улыбкой:

— Забавно, но ты сейчас высказала мои собственные страхи относительно истинности, — говорит он, а я напрягаюсь. — Вернее, это те страхи, которые были во мне, когда мне рассказывали про