Дым над Берлином - Ориана Рамунно
Вдруг лекарство поможет и ему? Вернет глаза родителям и брату, страшные сны превратятся в сладкие грезы. Йоиль развернул бумажку, достал таблетку, повертел туда-сюда в бледном лунном свете.
– Положи немедленно!
Он так и подпрыгнул. Таблетка с тихим стуком упала на синий кафель и закатилась в темный угол между раковиной и унитазом.
– Что ты еще удумал? – Гуго схватил его за плечи и прижал к шкафчику.
Стеклянные дверцы затрепетали, словно крылья бабочки.
– Ничего, – пискнул Йоиль, но голос предательски дрогнул.
Гуго выхватил коробочку у него из руки. Прядь волос упала ему на лоб, отчего лицо сделалось еще угловатее.
– Ты знаешь, что это такое? – продолжил он допрос.
– Ну… – Йоиль пожал плечами. – Ты их принимаешь, когда тебе плохо, вот я и подумал…
– Это метамфетамин!
– Я подумал, что…
– Что? Что ты подумал? Почему вы, дети, никогда не думаете о последствиях своих поступков? Ты же мог умереть!
Гуго будто выдавливал из себя каждое слово. Лицо сделалось жестким и покрылось капельками пота. Йоилю очень не нравилось, когда он становился таким… похожим на охранников в Аушвице.
– Я просто подумал, что таблетки помогут и мне.
– Они опасны!
– Но ты же их пьешь.
– Я взрослый. И мой долг – тебя оберегать.
– Ты мне не отец!
Йоиль сжал кулаки. В груди вспыхнул неприятный жар, захотелось разбить что-нибудь. Или ударить кого-нибудь. Например, Гуго. Лишь бы потушить этот огонь. Усилием воли он сдержал слезы, чтобы не выглядеть размазней, каким Гуго наверняка его считал.
– Ты не помог моему папе. Бросил их в лагере. Думал только о себе. Ты плохой, ты как все немцы!
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
– Я тебя ненавижу!
– Прекрати!
Гуго схватил его за вихор на затылке. Йоиль зажмурился. В Аушвице его столько раз били – подумаешь, еще разок схлопочет. Он ждал пощечины или удара тростью, но пальцы разжались. Йоиль приоткрыл один глаз. Гуго ласково погладил его по щеке. Он выглядел бледнее и изможденнее обычного. Грудь порывисто вздымалась под халатом.
– Прости, я не хотел. – Гуго облизал губы. – Давай-ка просто выбросим эту гадость.
Открыв коробочку, он высыпал таблетки в слив раковины.
– Ты чего? Зачем? – пробормотал Йоиль.
– Да вот, подаю тебе хороший пример. А теперь пойдем.
Они вышли в коридор. Постукивание трости о пол напоминало мерное тиканье часов. В спальне Гуго зажег свечу. Огонек осветил забранное картоном окно, кровать, гардероб, заваленный бумагами стол и высокий книжный шкаф. Гуго много читал, совсем как отец Йоиля. Наверное, они бы поладили. Йоиль подошел к письменному столу. Легонько крутанул глобус, ведя пальцем по разноцветной поверхности, пока не появился сапог Италии. Нашел Болонью.
– Красивый, должно быть, город, да? – тихонько поинтересовался Гуго.
Йоиль кивнул.
– По чему ты больше всего скучаешь?
– По друзьям. По семье. Мы с Габриэлем часто ссорились, но всегда были вместе. У нас могли быть еще два брата, но они умерли сразу после рождения. Так что родители нас баловали… Я думаю, как раз поэтому.
Йоиль снова раскрутил глобус и смотрел на него, пока вращение не прекратилось само собой. Перевел взгляд на фотографию женщины с большими светлыми глазами и тонкими губами. Она улыбалась. В руках у нее были лыжи, вокруг снег. Гуго очень на нее походил.
– Кто это?
– Моя мать в молодости.
– Ты по ней скучаешь?
– Да. После ее смерти все переменилось.
– А почему у тебя нет жены и детей?
– Сколько вопросов за одну ночь… – Гуго сел на край кровати и похлопал по одеялу, подзывая Йоиля. Пружины скрипнули под их весом. – Может быть, потому, что я не умею обращаться с детьми. Не люблю я их. Как и людей вообще.
– Из-за ноги?
– Нога-то тут при чем?
– Ты никогда не жалуешься, но я вижу, когда тебе больно. Боишься, что другие все поймут, если вы сблизитесь, да?
Гуго взъерошил ему волосы, точь-в-точь как делал отец. Давно, когда война была далеко.
– Возможно.
– Это неправда, что я тебя ненавижу… – промямлил Йоиль.
– Знаю. – Гуго уперся локтями в колени и уставился в пол. – И что я детей не люблю – тоже неправда. Люди бросаются такими фразами, когда злятся. Хотя жаль, что к детям не прилагается подробная инструкция.
Йоиль хихикнул и потер защипавший нос.
– Хочу, чтобы ты уяснил одну вещь, – продолжил Гуго. – Если бы я мог, я обязательно спас бы твою семью. Просто это было выше моих сил, понимаешь?
Йоиль почувствовал, что его начинает бить крупная дрожь, и сцепил пальцы, чтобы ее унять. А если родители и Габриэль никогда не вернутся из лагеря? Если даже Гуго не сумел им помочь, то кто сможет?
– Расскажи что-нибудь о своей маме. – Гуго смотрел на Йоиля, будто знал, какие мысли крутятся у того в голове.
– Она делает очень вкусную рисовую запеканку…
– А моя пекла яблочные пироги.
– Папа отлично играет в шахматы.
– Зато Эдмунд слона от пешки не отличит.
Йоиль прыснул. Сердце понемногу замедляло бег. Воспоминания меркли день ото дня, как он ни пытался их удержать, словно утекали сквозь пальцы.
– А еще он много читает. Немецкие книги.
– Да ну? И какая же его любимая?
– «Волшебная гора».
– Я тоже ее люблю. – Гуго рассмеялся, его глаза заблестели в свете свечи, но в этом смехе Йоилю почудилась горечь. – Теперь в книжных магазинах ее не найдешь. Нацисты сожгли все до единой. И мой экземпляр тоже. Эта книга запрещена.
– Запрещена, – завороженно повторил Йоиль. От этого слова по спине побежали мурашки. Видимо, книжку стоило почитать. – У папы она есть. Мы подарим ее тебе, когда кончится война.
– Спасибо, ты добрый мальчик.
– Гуго…
– Да?
– Можно сегодня я посплю с тобой?
На миг Гуго смешался, потом обнял Йоиля, и от запаха одеколона, так похожего на отцовский, глаза и сердце мальчика наполнились слезами.
10
«Нацисты сожгли все до единой».
Холодный металл стетоскопа елозил по спине на уровне лопаток. Волоски на затылке встали дыбом.
Он соврал Йоилю, чтобы не выглядеть в его глазах чудовищем. И в своих собственных, кстати. Книги жгли не только нацисты. Их жгли и студенты – подающие надежды юные дарования рейха, одурманенные посулами. Жег он, Гуго. Швырнул «Волшебную гору» в костер своими руками. Тогда ему казалось, что так и надо. Кому же не захочется,
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 63 стр.