Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Ага, ладно, – кивает он. – Может, проверишь раздевалку парней?

Обернувшись, я вижу его ухмылку, и мои щеки воспламеняются.

– Посмотрю в столовой. Может, он проголодался. Сейчас ведь обед.

– Хорошо, встречаемся здесь. – Калеб идет по коридору, а я пробираюсь через скопления людей в сторону кафетерия. Прохожу по кругу, сканируя взглядом очередь и каждый столик. Никаких признаков Диего.

Вернувшись в коридор, я быстро иду к выходу из школы, чтобы подождать Калеба. Зная его, не удивлюсь, если он нашел Диего в туалете, и они вдвоем сели в фургон и уехали без меня. Если честно, я бы тогда выдохнула с облегчением.

Решаю подождать еще минутку, просто на всякий случай. Когда я достаю телефон, чтобы принять занятой вид, раздается грохот, заглушающий гул толпы в коридоре.

Головы всех, кто там находится, поворачиваются на звук.

– Кто-то стрелял? – спрашивает какой-то девятиклассник с искаженным от ужаса лицом.

– Нет, – отвечает другой парень. – Звук был такой, как будто что-то упало.

Повинуясь стадному чувству, мы движемся в сторону спортзала. Я пытаюсь протолкнуться сквозь толпу, но впереди образовался настоящий затор.

– Не открывается, – доносится до меня чей-то голос.

Я поднимаюсь на цыпочки и вижу двух парней, пытающихся открыть двери спортзала.

– Заперто, – говорит кто-то другой. – Кто-нибудь, приведите тренера или уборщицу.

– Пойду, проверю запасной выход, – говорит какая-то девушка.

– Как думаешь, что это вообще было? – спрашивает парнишка рядом со мной у своего друга.

– Может, большой Джейк пытался затолкать мяч в корзину, а она рухнула вместе со щитом, – предполагает один из баскетболистов, и в толпе раздаются нервные смешки.

– Пожалуйста, все посторонитесь, – доносится до меня звучный голос тренера Прескотта. Он протискивается через толпу с ключом в руках. Но когда он пытается рывком открыть двойные двери, они не поддаются. – Странно, – говорит он, упираясь сильнее, – похоже, что-то с другой стороны не дает им открыться.

Я без раздумий направляюсь к выходу из школы. Несколько человек опережают меня, очевидно, думая о том же.

– Иден! Что происходит? – спрашивает Калеб, стоя на ступенях.

– Точно не знаю, – отвечаю я. – Диего не нашелся?

– Не-а. И домой он не уходил. Виктория с ума сходит. Я сказал ей, чтобы сходила к нему домой: вдруг он ушел, никого не предупредив. – Вытянув шею, он смотрит мне за спину. – Куда все идут?

– Пойдем, – говорю я, следуя за все разрастающейся толпой учеников, обходящих школу по периметру, чтобы добраться до запасного выхода из спортзала.

Мы успеваем дойти до кадки с цветами, стоящей на краю бетонной площадки, когда до нас доносится чей-то вопль. От этого звука кровь стынет у меня в жилах.

Калеб смотрит на меня полными ужаса глазами. Девушка, которая первая предложила проверить запасной выход, стоит в дверном проеме, вцепившись в косяк мертвой хваткой.

Сначала мне в голову приходит мысль, что она ранена, но другие ученики протискиваются мимо нее и входят в зал. Я иду следом за Калебом, и сердце у меня стучит так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди. На полу лежит лестница – она и произвела этот грохот.

Кто-то охает, и я перевожу взгляд на девушку, которая вошла в спортзал перед нами, – она смотрит наверх, запрокинув голову. Парень рядом с ней тоже завороженно разглядывает что-то у себя над головой. Проследив за их взглядом, я падаю на колени, давясь собственным криком.

Над упавшей лестницей на стропилах висит Диего Родригез с петлей на шее.

Приглушенно всхлипнув, Калеб устремляется к лестнице.

– Кто-нибудь, помогите мне!

Я бегу к нему, хотя мои ноги дрожат, когда поднимаюсь с колен. Правда, я сомневаюсь, что мы еще можем чем-то помочь Диего. Мы ставим лестницу вертикально, и Калеб лезет наверх. Я держу ее, чтобы не шаталась, усиленно рассматривая следы протекторов на деревянном полу.

Но мой взгляд помимо воли скользит наверх – туда, где кеды Диего, с истертыми и стоптанными подошвами, продолжают качаться взад-вперед.

Я беру телефон с тумбочки и снова таращусь на сообщение:

Привет, это Калеб. Можем встретиться?

Сейчас суббота, вторая половина дня. Ни у кого из учителей не хватило духу задать нам домашку на выходные, поэтому я лежу под одеялом в своей кровати, пытаясь отделаться от мамы с ее навязчивой заботой. Я понимаю, что она волнуется за меня: двое парней из моей школы умерли на этой неделе, и так получилось, что я видела оба тела.

В последние пару дней я много думала о Калебе. Я бы предпочла не думать о нем, но это происходило помимо моей воли. А сейчас он мне пишет, как будто мы снова стали друзьями. Как будто ничего не произошло в девятом классе.

Когда я удалила его номер со своего телефона три года назад, мне казалось, что все кончено. Он причинил мне такую боль, что я была бы счастлива никогда больше не видеть его глупое смазливое лицо. Я бы ни за что не поверила, что способна испытать к нему искреннее сочувствие. Но после того, что произошло во вторник, это перекошенное от паники, беспомощности и неимоверного страдания лицо то и дело возникает перед моим мысленным взором.

Я не видела ни его, ни остальных с того самого дня. В среду уроки отменили, и, хотя я была в школе в четверг и пятницу, друзья Диего, видимо, оставались дома. Может, и к лучшему, учитывая активно гуляющие по школе слухи. Еще бы – два «самоубийства» за одну неделю.

Разумеется, это полная и откровенная чушь. Диего не хотел умирать. Он делал все, что в его силах, чтобы остаться в живых. Переиграть смерть.

Но он все равно умер. И мы так и не знаем, почему. Оба парня говорили о чем-то, похороненном в руинах. Оба парня упоминали какую-то записку.

К сожалению, Диего оставил эту записку при себе, видимо, чтобы «спасти» нас.

Я по-прежнему не готова принять проклятие в качестве объяснения, а значит, должна найти рациональную причину. В отсутствие записки придется идти другим путем.

Я подумываю позвонить Мэй и попросить ее помочь мне разобраться с этим. Но при всей своей любви ко мне и готовности пойти ради меня на все, она просто не поймет. Она не присутствовала ни при одном из этих событий.

Я пишу Калебу в ответ: