Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз
Потом объявилась в Джексонвилле, в компании троих парней, надумавших ограбить банк. С учетом возраста ей дали год тюрьмы. В тот момент ей было лет семнадцать. Отмотав срок, она залегла на дно, но через три года снова объявилась. В этот раз они с двумя приятелями решили украсть бриллианты. Рея была за рулем, а двое парней, вооруженные игрушечными пистолетами, ворвались в дешевую ювелирную лавку. Дело было в Майами. Грабители из тех ребят оказались никудышные. Когда на сцене появился охранник с пистолетом 45-го калибра, весь план рассыпался. Рея могла удрать, но осталась на месте. Ее арестовали. С учетом прошлых заслуг дали четыре года. Выйдя на свободу, она связалась с какой-то троицей. Они ограбили бензоколонку. На этот раз судья тоже не церемонился. Рею закрыли еще на четыре года. Вот, собственно, и вся ее биография.
Бросив отчет на стол, я закурил. Теперь я знал, кто такая Рея. Интересно, что собой представляет ее братец. Я порылся в картотеке, но ничего не нашел. Похоже, Дженни не имела с ним дел. Но я был уверен, что они с Реей одного поля ягода.
Начало смеркаться. Я сидел за столом и думал о Рее. О ее жизни. Казалось, я ей даже завидую. Мне вспомнился скучный родительский дом. Мать умерла, когда мне было пятнадцать. Отец всю жизнь вкалывал на алмазных копях, заработал кучу денег, ошибся с инвестициями и ушел из жизни без гроша за душой. Потерпел поражение. У Реи была ужасная жизнь, но побежденной ее не назвать. Едва эта женщина вышла из тюрьмы, как тут же ступила на прежнюю дорожку. По крайней мере, она настойчиво идет к своей цели. Пусть это и аморальная цель. Рея знает, что ей нужно, и мчится вперед.
Аморальная цель?
Потушив сигарету, я закурил следующую.
Меня учили, что воровать плохо. Но так ли это в том мире, где я живу? Разве сегодня закон естественного отбора уже не действует? И какой нужно обладать отвагой, чтобы один на один вступить в схватку с полицией! Разве это не лучше, чем унылая жизнь попрошаек, вьющихся вокруг Дженни?
Я словно разделился на две половины: одна говорила, что я заблуждаюсь, а другая твердила, что я прав. Внезапно Рея стала для меня самым важным человеком. Да, я был очарован ее привлекательностью. Но еще я понимал, что эта женщина отважнее меня, и завидовал ей. Внезапно мне захотелось пережить все, что пережила Рея, когда за ней охотилась полиция. Я понял, что хочу оказаться на месте этой женщины. Представил, каково ей пришлось возле той ювелирной лавки. Но она не ударилась в панику, не сбежала. Да, я ей завидовал. И, кроме того, мне хотелось проверить себя в аналогичной ситуации.
За окном темнело. Я вернул отчет на место и вытряхнул пепельницу в какой-то конверт. Туда же отправились оба окурка. Конверт я убрал в карман. Тиковой даме необязательно знать, что я побывал в кабинете.
Спускаясь по лестнице, я думал о Рее. О ее брате, об их убогом домишке. И завидовал.
Джуди?
Джуди умерла, говорил я себе, но Рея жива.
Нужно было выписаться из «Бендикс-отеля» и вернуться в Парадиз-Сити. Нужно было взять себя в руки и сходить на консультацию к доктору Мелишу. Рассказать, что я встретил уголовницу и теперь одержим влечением к ней. Признаться, что у меня возникла неодолимая потребность совершить то же, что и эта женщина: чтобы мы были равны, когда я ей овладею. Рея – человек вне закона, и я намеревался стать таким же. В голове у меня пульсировала мысль: я, как мужчина, запросто смогу переплюнуть женщину на криминальном поприще.
Возможно, Мелиш помог бы мне. Не знаю. Ведь я к нему не обратился. Не выписался из гостиницы, не уехал в Парадиз-Сити.
Сидя в угрюмом баре, я пытался прожевать лежалый бутерброд, запивая его пивом, и размышлял о Рее. Наконец я прыгнул в «бьюик» и помчался к ней домой.
Она притягивала меня со страшной силой.
Съехав на грунтовку, я выключил фары, бросил машину и проделал остаток пути пешком. Из дома по округе разносилась пронзительная джазовая мелодия: играл транзистор. Свернув за поворот, я увидел свет в окнах.
Я остановился у сломанной ограды, в тени дерева. Глядел на окна, как заблудившийся в пустыне глядит на оазис, не понимая, что перед ним мираж.
Ночь выдалась жаркой и душной. Окна были открыты. На часах – 22:00. Я увидел, как в окне замаячила мужская фигура. Значит, брат дома! Я осторожно двинулся вперед, стараясь обходить бочки и не греметь консервными банками. Но предосторожности были излишни. Транзистор ревел на полной мощности, так что я мог бы шуметь сколько вздумается. Никто ничего бы не услышал.
Наконец я подобрался достаточно близко, чтобы заглянуть в окно и вместе с тем оставаться незамеченным. Сердце мое колотилось.
Теперь я отчетливо видел брата Реи. Он топал по комнате в такт музыке: в одной руке ложка, в другой – открытая консервная банка. Не останавливаясь, он запихивал в рот какое-то липкое месиво, ложку за ложкой. Подавшись вперед, я увидел и Рею. Она развалилась в потертом кресле: кожаная обивка лопнула, демонстрируя грязный поролон. На Рее была рабочая рубашка и брюки – обтягивающие, словно нарисованные. При виде ее длинных ног и стройных бедер я с трудом перевел дыхание. Рея смотрела в потолок, в тонких губах ее была зажата сигарета. Лицо у женщины было безучастное, словно мраморная маска. Ее брат продолжал свой дикий ужин, дергаясь под музыку.
«Интересно, что у этой женщины на уме? – думал я. – Ну и парочка!» В то же время, вопреки здравому смыслу, я не мог отделаться о чувства зависти. Внезапно Рея подалась вперед и выключила стоявший рядом транзистор. В домике и за его пределами воцарилась тишина – такая густая, что ее, казалось, можно потрогать руками.
– Хватит! – крикнула Рея. – Черт! Неужели обязательно вести себя как придурок?
Ее брат застыл на месте, пригнувшись и выставив вперед руки. В его позе читалась угроза.
– Чего раскудахталась? – рявкнул он. – А ну включи!
Рея вскочила на ноги и, схватив транзистор, изо всех сил запустила им в стену. Крышка отскочила, батарейки вывалились на