Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
«Ладно, этого достаточно, старик. Ты выглядишь ужасно. Хватит этих нытьев и перечисли двадцать миллионов вон на счёт, который я указал ранее. Тогда я верну ваших девочек, без проблем. Если ты будешь продолжать цепляться, я быстро потеряю терпение, и этого нельзя допустить. Давай. Ведя себя так перед девочками, ты создаёшь впечатление, что я совершил преступление».
Нас отвезли в мотель в центре города. Два мужчины, похожие на членов банды, пили пиво, пока считали деньги, которые, должно быть, получили от нашего отца. Моя старшая сестра и я опустились на коврики, которые мужчины положили для нас, босиком и в наших ночных рубашках. Мужчина, который затащил нас туда, выглядел примерно одного возраста с нашим отцом, что делало его самым старшим в группе, в то время как другие мужчины выглядели примерно на сорок лет. Все трое усмехнулись, заказали китайскую еду и ещё пива, и начали новую игру, которая продолжалась всю ночь. Пачки денег и ругательства перемещались туда и обратно по столу. Мужчины не заботились о том, плачем ли мы, когда они выкрикивали такие слова, как «серюк», «чанса», «габо» во время каждого раунда игры в хвату.
На следующий день наши родители покончили с собой.
Мой отец, который потерял своё состояние в карточной игре и заложил своих дочерей в качестве залога, и моя мать, которая слишком поздно осознала правду, — у них больше не было никаких причин жить. Азартный игрок вернулся в наш дом, чтобы получить свои деньги, и когда он увидел наших родителей, висящих на стропилах, как связки вяленой хурмы, свисающие с карниза осенью, он испугался и убежал. Один из его подручных, который должен был следить за мной и моей сестрой, сказал нам, что произошло что-то плохое, выругался и затем собрал наши школьные рюкзаки и посадил нас в машину.
«Вы, маленькие суки, кричали и шумели. Замолчите. Если вы будете продолжать плакать, я разозлюсь. Вы знаете, насколько я могу быть злым, когда я зол?»
Пока ехал, моя сестра и я прятали лица в рукавах и тихо сглатывали слёзы, проклиная наших родителей, которые так безответственно нас бросили, а затем так быстро умерли. Машина ехала по извилистым дорогам, и около полудня мужчина остановился перед уединённым магазином и вошёл внутрь, чтобы купить закуски. Я чувствовала, как кружится голова и тошнит в животе после целого дня голодания и сильных слёз. Когда я видела, как мужчина расплачивается, а затем весело стоит в дверях магазина, поедая какую-то хлебную закуску, я прислонилась головой к плечу сестры. Я слышала бульканье. В машине не было ничего, чтобы пить, но, казалось, моя сестра периодически что-то глотала. Я потёрла глаза и посмотрела на неё. Ярко-красная кровь скопилась в уголках её бледных губ.
«Унни, что ты ешь? Ты что-то съела, не сказав мне? Ты сошла с ума?»
Бледные руки моей сестры очень медленно двигались вверх по моим рукам, остановились на мгновение на моих плечах, а затем с трудом нашли мои щёки. Её руки были холодными на ощупь. Её прикрытые веками глаза задержались на моём лице на секунду. Я потрясла её за плечи и закричала. Мужчина, который спокойно пережёвывал хлеб и пил молоко, внезапно понял, что что-то происходит, и выбежал к машине, распахнув дверь. Но свет в глазах моей сестры уже погас. Во рту, который был открыт, я увидела, что её язык был разорван. В какой-то момент моя сестра пережевала свой собственный язык и проглотила кровь. Мужчина явно был ошеломлён. Он бросил оставшуюся половину хлеба и молока, попытался отдышаться и забрался на водительское сиденье. Он нервно постукивал по рулю, прежде чем завести машину и выехать на дорогу.
«Похоже, мы с тобой — скучные», — сказал он.
Я положила сестру, подложив ей голову на колени. Её тело уже остыло и начало затекать. Она всегда приятно пахла, потому что любила наряжаться.
«Ты, раздевайся. Быстро», — рявкнул мужчина.
Он остановился на пустой дороге, вышел из машины и подошёл к заднему сиденью. Затем он схватил мою сестру за руку и выдернул её с моих колен. Она упала на землю с глухим стуком, как бревно, и я издала ужаснувшийся крик.
«Я же сказал тебе раздеться!» — крикнул он, грубо расстёгивая пуговицы на моей ночной рубашке одним движением своих шершавых рук. Он достал лопату из багажника и начал копать землю в лесу, у обочины дороги. Когда он выкопал яму, достаточно большую, чтобы поместить туда тело моей сестры, солнце начало садиться. Этот человек, должно быть, боялся, что я попытаюсь сбежать, пока он работает, поэтому он и заставил меня раздеться. Только после девяти часов вечера он закончил копать яму, которой был доволен, и туда он бросил тело моей сестры, которое к тому времени стало твёрдым и бледным, как манекен. Он бросил мою порванную одежду сверху, чтобы прикрыть её. Он похоронил её, его тело слегка потело от напряжения, и когда он закончил, он выдохнул долгий вздох.
Теперь, когда я об этом подумала, он мог бы похоронить и меня, и мою сестру в тот же день. Но он вернулся в машину и поехал в Сеул. Было поздно, и он выглядел таким же встревоженным, как и я.
Он несколько раз колебался, прежде чем остановиться у телефонной будки и пересчитать монеты. Казалось, он планировал позвонить за помощью, но, возможно, из-за того, что произошло в тот день, он уже был брошен остальной частью своей банды. Он вошёл в телефонную будку и достал из кармана листок бумаги, аккуратно набирая номер. Мы были в самом центре города, но в это позднее время и из-за падающей крупы улицы были пусты.
Судя по всему, ему удалось связаться с тем, кому он звонил, потому что его глаза загорелись. На заднем сиденье, где сидела моя сестра, высохли и затвердели несколько капель крови. Я провела пальцем по крови, которая была липкой, как пшеничная паста, и оставила отпечаток, похожий на восковую печать, под моим отпечатком пальца. Я больше не могла ждать. Следя за человеком, я осторожно открыла дверь машины. Я почувствовала, как щёлкнул замок, открывающийся под моими пальцами. Человек ударялся головой о стену телефонной будки, выглядя растерянным. Я собрала все свои силы, чтобы распахнуть дверь, и побежала к ближайшему переходу. Человек, сгорбившись в телефонной будке с серьёзным выражением лица, только потом заметил меня и