Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

Его классные руководители использовали это в своих интересах. Поскольку Джинсоп всегда говорил только правду, когда учителя спрашивали его о проступках одноклассников, он им всё рассказывал. Именно поэтому у него практически не было друзей, но ему всё равно нравилось заниматься своими делами, поэтому он, казалось, никогда не был особенно одинок.

Однако в последнее время он начал вести себя подозрительно.

После армии он перестал проводить время дома и постоянно гулял по улицам. Когда он начал новую подработку, его график стал нефиксированным, и он проводил всё больше дней вне дома. Кроме того, даже без особого повода он дарил Джине свои любимые умные часы или подарочные сертификаты, которые ещё не истекли.

Я была уверена, что Ким Джинсоп что-то от меня скрывает. Видя молодых людей примерно его возраста, одетых во всё хорошее, которые тусовались в районах красных фонарей, я понимала, что мир — это место, где, если у тебя молодое тело, ты можешь легко заработать деньги. Я боялась, что Джинсоп, как и эти другие молодые люди, где-то занимается тем, чем ему не следует. Но у меня не было никаких веских причин, чтобы его ругать.

Как я могу отчитывать кого-то, когда сама покупаю рис и делаю кимчи на деньги, заработанные убийствами?

Тем временем я совершила четыре заказных убийства.

Я перерезала горло мужчине, который бросил свою возлюбленную, невинную девушку, и женился на другой. Я разорвала живот главе многоуровневой маркетинговой схемы, который разорил семью и довёл их до самоубийства. От моих рук погибли также сексуальный преступник, которого оправдали, и жестокий ростовщик.

В те дни, когда я возвращалась домой, я долго мыла руки. Даже когда я знала, что на них не осталось крови, я тёрла ладони мочалкой и даже чистила ногти старой зубной щёткой. И всё равно я надевала резиновые перчатки, когда мыла рис. Я не хотела оставлять никаких следов насилия в еде, которую собиралась давать своим детям.

Джинсоп редко ел дома с тех пор, как начал новую подработку. Он приходил на рассвете и едва оставался пять часов, прежде чем снова спешил на работу. Он, должно быть, страдал от недосыпа, но всё равно принимал душ дважды в день. Из-за этого у него и Джины возникало всё больше споров — из-за того, что ей тоже нужно было собираться в школу по утрам, и из-за того, сколько времени он тратил на душ.

Однажды в воскресенье утром, когда все трое были дома впервые за долгое время, Джина крикнула ему: «Что это такое? Ты действительно принимал душ? У тебя даже волосы не мокрые!»

И действительно, волосы Джинсопа были сухими и спутанными. Он прикрыл их полотенцем, широко распахнув глаза от удивления. Именно тогда я заметила небольшой кожаный мешочек, спрятанный под полотенцем. И на мгновение я услышала тихий, но знакомый звук металла о металл, доносившийся из этого мешочка. Это был тот же звук, который я издавала каждое утро в ванной, чтобы начать день, пока дети уходили из дома. Каждый раз, глядя на блестящее лезвие острого ножа, я чувствовала, как по мне пробегает дрожь от мысли о том, что, сколько бы времени ни прошло, я никогда не смогу привыкнуть к этому.

Джинсоп спрятал кожаный мешочек за спиной и повернулся. Пока я смотрела на него, три жареных яйца на плите начали подгорать, и из сковороды повалил чёрный дым.

Джинсоп был хорошим ребёнком и никогда не доставлял мне проблем. Он сделал меня счастливой, поступив в престижный университет без пересдачи вступительных экзаменов, и зарабатывал себе на жизнь подработкой ещё с первого курса. Хотя он не был особенно ласковым, он ждал меня на автобусной остановке в те дни, когда я возвращалась с работы поздно, и молча шёл со мной домой, словно мой опекун. Мои подозрения в отношении него казались мне наказанием за все убийства, которые я совершила. Я надеялась, что всё это окажется недоразумением, ненужной тревогой матери. Но поведение Джинсопа заставляло меня беспокоиться всё больше и больше.

У него были маленькие волдыри на внутренней стороне указательного пальца, из-за которых ему было трудно держать ложку. Волдыри, которые уже лопнули и начали заживать, оставляли небольшие ранки, от которых у меня болело сердце. Это был распространённый симптом у тех, кто впервые учится обращаться с ножом. И это было не единственное, что вызывало у меня подозрения. С тех пор как он начал последнюю работу, Джинсоп, который раньше любил красный цвет, теперь постоянно носил только тёмную одежду. Когда он выходил на улицу в жаркую, влажную погоду, он всегда брал с собой кожаные перчатки. Я не могла просто это проигнорировать.

Поэтому я решила следить за Джинсопом.

Я встала раньше него и спряталась за зоной для раздельного сбора мусора в жилом комплексе. Примерно к тому времени, когда солнце начинало подниматься, Джинсоп вышел из дома, надев бейсболку, надвинутую на лицо. Этот парень казался мне каким-то незнакомцем. Его глаза, которые я всегда считала мягкими, теперь сверкали каким-то злым огнём, и он двигался с напором, тогда как я всегда думала, что он худощавый и не отличается силой. Он стоял возле входа, когда к нему подъехала машина с тонированными стёклами. У меня уже начиналось ухудшение зрения с возрастом, поэтому мне нужны были очки, чтобы прочитать номер на номерном знаке. Но к тому времени, как я нашла их в сумке и надела, машина уже уехала.

Редко можно было увидеть, как работодатели приезжают забирать сотрудников прямо из дома. Если мои подозрения верны, Джинсоп рисковал жизнью ради этой работы. Работы, где он должен был ставить на кон свою жизнь ради обещания огромных денег, где каждое утро точил ножи до блеска, где на каждом сантиметре его рук появлялись мозоли.

Большинство частных детективных агентств не занимались убийствами на заказ. Они зарабатывали на жизнь, выполняя различные поручения — дела, которые люди не могли или не хотели делать сами, но и не могли оставить без внимания, чтобы они не превратились в гнойник. По словам господина Пака, он мог пересчитать по пальцам количество людей во всей стране, которые занимались тем, чем занимались мы. Это было связано с тем, что когда одного из них ловили, за ним следовали один за другим, как в игре в «горячую картошку», поэтому, хотя работы было много, не было никого достаточно смелого, чтобы взяться за неё. Чтобы стать убийцей,