В группе риска - Стелла Римингтон

– А за его пределами, – продолжал Данстен, – еще одно кольцо шириной в пять миль – это район в двести квадратных миль, – который мы и наши друзья из ВВС будут патрулировать всю ночь, используя тепловизоры… – Он огляделся в поисках одобрения. – Кто-то может предложить что-нибудь получше?

Все молчали.

– Как вам мое предложение? – обратился Данстен к военным.

Те закивали.

– Нормально, – ответил подполковник и, едва заметно улыбаясь, повернулся к своим коллегам-офицерам: – Пусть не говорят, что нам не удалось защитить наших храбрых американских союзников от неуравновешенной студентки лингвистики и механика из пакистанского гаража.

Военные заулыбались, хотя и вымученно. Полицейские не улыбались вовсе.

– Детектив Госс, – продолжал Данстен, – пожалуйста, езжайте на базу Марвелл. Будьте нашим связным с полковником Грили. Я сейчас же позвоню ему и введу в курс дела.

Госс кивнул и выбежал из ангара, подняв руку в знак прощания с Лиз, когда пробегал мимо. Керсли и старший офицер по вопросам личного состава последовали за ним и потянулись за фуражками; им предстояло проинформировать своих подчиненных в связи с новыми событиями.

Лиз какое-то время смотрела им вслед и слушала взволнованное крещендо «Газели», которая поднималась в воздух, унося Стива Госса. В каком-то смысле, который не поддавался четкому определению, казалось, что ситуация выходит из-под контроля. Слишком много людей участвует в операции; задействовано слишком много служб. Главное же, чутье подсказывало: где-то они просчитались. Мансур и Д’Обиньи, возможно, и готовы расстаться с жизнью во время своей операции, но пока в их действиях не было ничего самоубийственного. Мысль о том, что они напрасно бросятся на базу ВВС США, чтобы их разнесло в клочья после стольких усилий, казалась бессмысленной. Лиз была уверена: они задумали что-то другое.

Вздрогнув, она поняла, что так и не прочитала последнее письмо, поэтому включила экран ноутбука и вошла в систему. Письмо, когда она его расшифровала, оказалось длинным – особенно по меркам Уэзерби.

Лиз улыбнулась, узнав знакомый таинственный стиль, и открыла приложение.

«Совершенно секретно – лично в руки.

Кас.: Мансур, Фарадж.

В полночь, 17 декабря 2002 года, получив сообщение об активизации ИТС на пакистано-афганской границе возле Хамана, с базы ВВС США в Узбекистане (судя по всему, из Ферганы) вылетел самолет огневой поддержки АС-130 с целью обнаружения и уничтожения противника. На борту находился экипаж АС-130 плюс 12 сотрудников войск специального назначения…»

– Чаю хотите? У них есть «Эрл Грей», очевидно, ради наших столичных вкусов. Кто-то также говорил о песочном печенье…

Лиз оторвалась от письма.

– Спасибо, Бруно. Да, я бы выпила чего-нибудь. Кстати, я проголодалась, так что, если сумеешь…

– Считай, что уже сделано. Что-нибудь интересное со «Звезды Смерти»?

– Сама не знаю… Все тебе скажу, когда ты вернешься с песочным печеньем и чаем. Два кусочка сахара.

– Два кусочка сахара! Неужели ты сладкоежка?

– Нет. – Лиз рассеянно нахмурилась, косясь в экран. – Я влюблена в своего зубного врача.

Он быстро ушел, качая головой; его ноутбук болтался в футляре у него под мышкой. По пути к складному пластиковому столу, исполнявшему роль столовой, он прошел мимо констебля Уэнди Клиссолд, которая массировала себе виски и смотрела, как в бумажном стаканчике с водой растворяется таблетка «Алка-Зельцер».

– А у вас ничего нет от боли в заднице? – спросил Маккей ее достаточно громко, чтобы Лиз услышала.

Лиз улыбнулась и принялась внимательно читать послание Уэзерби. Однако улыбка вскоре увяла. Казалось, что вокруг нее все умолкли, а привычный гул в ангаре сменился тишиной. Когда Маккей вернулся, она смотрела прямо перед собой ничего не выражающим взглядом, скрестив руки на груди.

– Как думаешь, много ли им известно? – спросил Фарадж.

– Стоит предположить, что им известно, кто мы, – ответила Джин, немного подумав. Теперь они оба говорили на урду. – Слабые звенья в цепи – водитель грузовика, который тебя видел, и другие мигранты.

– Другие мигранты ничего обо мне не знают. Все, что я им говорил, было ложью.

– Они тебя узнают. А женщина, которая сдала мне домик, узнает меня. Имей в виду, они уже поняли, кто мы такие. Британцы – люди мстительные. Им все равно, что их старики умирают от голода в муниципальных домах или в грязных больничных коридорах, но причини вред самому незначительному из них – рыбаку, пожилой женщине – и тебя будут преследовать до последнего. Они никогда, никогда не сдаются. Люди, которые руководят операцией против нас, наверняка лучшие, какие у них есть.

– Ну, это мы посмотрим. Пусть посылают своих лучших людей. Нас им не остановить.

Джин нахмурилась.

– Они уже выслали… Их лучший человек – это женщина.

Фарадж поерзал на узкой, мощенной булыжником тропинке под мостом. Час назад они переоделись в сухую одежду, которую Джин запихнула в рюкзаки утром. Из инстинктивного чувства приличия они переодевались, повернувшись друг к другу спиной, если не считать того мига, когда почти голая Джин споткнулась в темноте под низким сводом моста. Размахивая руками и стараясь восстановить равновесие, она уткнулась в Фараджа, и он, подхватив ее, не дал ей упасть в реку. Он держал ее всего секунду, а потом выпустил. Оба молчали, но произошедшее так и стояло между ними.

– Что ты имеешь в виду? Что значит «женщина»?

– Они послали женщину. Я чувствую сзади ее тень.

– Ты с ума сошла! – Фарадж сердито приподнялся на локте. – Что еще за дурацкие разговоры?

Джин пожала плечами, хотя и понимала, что в темноте он ее не видит.

– Не важно, – отрезала она.

Джин слышала его слабый, раздраженный выдох. Они лежали голова к голове, закутанные в тонкие одеяла, которые Диана Мандэй приготовила для жильцов. Обсохнув, Джин поняла, что холод не настолько мучителен. В лагере бывало и хуже. И тверже.

– Сегодня мы убили двоих, – сказала она, и перед ее полузакрытыми глазами вновь возникла треснувшая голова мальчишки.

– Необходимость. Такое даже не обсуждается.

– Я уже не та, что была, когда проснулась сегодня утром.

– Ты стала сильнее.

Может быть. «Интересно, это сила?» – подумала она. Этот сон на ходу? Эта отдаленность от произошедшего? Возможно.

– Нас ждет рай, – сказал Фарадж. – Но не сейчас.

«Верит ли он?» – усомнилась Джин. Что-то в его голосе – какой-то неясный намек на иронию – не внушало ей уверенности.

– Кто ждет тебя в этом мире? – спросила она. Он рассказывал о родителях и сестре. Есть ли у него жена?

– Никто не ждет.

– Значит, ты никогда