Код 93. Районы - Оливье Норек

к злу в контексте обстоятельств, географии и культуры. У человека, который родился в воюющей стране, куда больше склонности к жестокости, чем у мальчишки из Шестнадцатого округа. Если бы случай Бибза был изучен, его назвали бы «ребенок-солдат». Из тех, кому дают в руки «калаш» и отправляют на фронт.

* * *

На дорожке, огибающей здание, он на несколько метров обогнал своих сообщников – притихших, еще не оправившихся от выходки с микроволновкой. В девятом часу вечера летнее солнце еще не село и золотило крыши и полудохлые кусты на манер лживой рекламы. Как и велел Босс, мальчик набрал номер и доложил:

– Это Бибз.

– Хабибу, рад тебя слышать.

Босс познакомился с ним как-то вечером возле своего дома почти год назад. Все лицо у мальчишки было в крови; судя по всему, его избили, потому что не опустил глаз перед тем, кто был старше и сильнее.

– Со стариком порядок, он согласен.

– Все прошло хорошо? Без проблем?

– Если не считать двух придурков, которых вы мне навязали и которые не в состоянии заткнуться.

– Никто не слушает грубиянов, Хабибу, никто.

– Извините, но одного я чуть не прикончил.

Босс заботился о Бибзе, как старший брат, и поручал ему дела, дающие возможность выручить денег. Он ни разу не ударил и не оскорбил Бибза. Ни разу даже не унизил.

– Теряешь авторитет – теряешь все. И как ты разрешил ситуацию?

Мальчишка отчеканил:

– Жестокость порождает страх, а страх подчиняет людей.

– Ты хорошо поработал, Хабибу, я горжусь тобой. Перезвонишь мне после второго адреса.

Доверие, которое мальчик испытывал к этому взрослому мужчине, граничило с обожанием. Если бы тот поставил его на край скалы и велел прыгнуть, Бибз даже не стал бы ждать, когда тот договорит.

* * *

Завершив разговор, Босс поймал осуждающий взгляд соседа. Вежливо извинившись, он снова сосредоточился на голосе профессора, который в амфитеатре Сорбонны заканчивал вечернюю лекцию по экономике и управлению предприятиями, перспективный курс стратегии и организации.

* * *

На пятнадцатом этаже месье Жак натянул перчатки для мытья посуды и с мешком для мусора подошел к микроволновке. Когда он открыл дверцу, на него хлынули запахи вареного мяса и паленой шерсти. Что на него подействовало – вонь, само зрелище или уверенность, что теперь он больше никогда не сможет пользоваться микроволновкой? Месье Жак тут же захлопнул микроволновку, отключил ее, обмотал проводом и сунул в мешок.

На столе так и лежало незаконченное письмо дочери: «Здесь все по-прежнему. Жизнь хороша и налажена, и, если бы не храбрость, которой нужно набраться, чтобы совершить долгое путешествие и навестить тебя, я бы ничего больше не просил у Бога».

Как же он устал лгать…

Затем, как будто до этой минуты его мозг был парализован страхом и жестокостью того, что произошло, он только сейчас вспомнил о Розе, своей субботней симпатии, о партии в бридж. Сердце сильно колотилось в груди, пальцы дрожали, и ему лишь со второй попытки удалось набрать номер ее телефона.

В приглушенном фиолетовом свете пастельной детской спальни, усевшись прямо на ковер и прислонившись спиной к ночному столику, разделяющему две кроватки, Жоанна дочитывала детям сказку. Там говорилось про мальчика и девочку, брошенных родителями, потерявшихся в лесу и нашедших леденцовый домик, который оголодавшая ведьма использовала как ловушку для детей. Верное средство заполучить ночные кошмары, но способ приготовиться к внешнему миру не хуже любого другого. Прочитав, как злодейку посадили в ее же собственную печь, Жоанна закрыла книгу.

С левой кровати дочка спросила:

– А разве дети могут убить ведьму?

– Ведьму, людоеда или дракона – все возможно, когда брат и сестра защищают друг друга.

Старший – но ненамного – сын озадаченно размышлял. Поцеловав каждого по очереди, Жоанна погасила свет. В тишине комнаты под светом ночника мальчик прошептал:

– Я тебя люблю, но, если будет ведьма, я тебя брошу.

Из-под одеяла ему ответил тихий испуганный голосок:

– Не говори так…

Жоанна спустилась по лестнице в гостиную коттеджа, где все окна были открыты в надежде хоть на малейший сквозняк. Там она нашла Виктора, Сэма и Ронана, сидящих вокруг низенького столика. Карл Де Риттер, ее супруг, поставил на столик графин, полный толченой ледяной крошки, нарезанной мяты, рома и ломтиков зеленого лимона. Жоанна села на кушетку и, ни к кому конкретно не обращаясь, заговорила:

– Все-таки детские сказки ужасно жестокие. Я вот думаю, не лучше ли рассказывать им прямо о наших делах?

Сэм, который, судя по всему, на сказки откликался так же остро, как малыши, съязвил:

– Ага, разбуди их, пусть послушают историю про парня с продырявленными коленками. Заодно выкурят косяк и выпьют с нами мохито. Согласен, Карл?

Привычный к беззлобным подначкам коллег жены, Карл лишь улыбнулся и наполнил стаканы. Преодолев свое недоверие, он в конце концов научился ценить всех членов ее команды. Кост защитник, Сэм очаровашка, Ронан импульсивный. Они поддерживают друг друга, доверяют друг другу. Чтобы быть спокойным, Карлу потребовалось узнать их получше.

– Извините, что ломаю всем кайф, но мы этой ночью дежурим, поэтому только по стаканчику. Хорошо, детишки? – сказал Кост.

– Издеваешься, Виктор? – возразил Ронан. – Ты же сам говорил: что с нами такого серьезного может произойти за две недели? Мы никуда не торопимся. Например, Карл мог бы нам рассказать, как они с Жоанной познакомились.

Ощетинившись, Жоанна пригрозила:

– Запрещаю тебе отвечать, Карл! Ронан все превращает в тяжеловесный стеб, даже прекрасные истории.

И не успел тот нарушить запрет, поведав, как в дождливый вечер Жоанна меньше чем за шесть минут поменяла ему лопнувшую покрышку, как зазвонил телефон Коста. Все присутствующие узнали звонок. Из участка. Звонок, который они возненавидели прямо по теории условных рефлексов Павлова. В ожидании приговора все поставили стаканы на столик.

– Капитан Кост.

– Добрый день, Виктор, это капитан Оклер с ИМП. У вас в Мальсени новый клиент.

– Так, слушаю.

Он записал информацию в блокноте. Когда разговор закончился, Сэм, Ронан и Жоанна уже собрались, готовые выдвигаться. Перед выходом они разобрали табельное оружие из шкафчика в прихожей. Карл так и не смог к этому привыкнуть. Почему сотни людей рискуют жизнью, чтобы защитить чужую, а главное, почему его жена? Он любил ее за это еще больше, но от беспокойства его буквально распирало.

– Береги себя.

Жоанна хлопнула его по бедру:

– Поставь мохито в холодильник. Когда я вернусь, тебе придется приводить меня в чувство.

В глубине коридора на десятом этаже здания Сэм остался на лестничной площадке за желтой лентой