Зарубежный детектив 2026-37 - Гейл Линдс
– Если бы я сказала тебе, что наш недавний разговор был самым важным в твоей жизни…
– Я бы… – Дензил пожал плечами. – Я бы подумал: возможно.
Судя по выражению его лица, он догадывался: вечер закончится не так волшебно, как бы ему хотелось. Люси – просто еще одна психованная, трудная женщина, не созданная для него.
Она взяла его за руку. Рука была большой, теплой и влажной после пивной кружки. Держа его за пальцы, она рассматривала его ладонь, и вдруг все стало совершенно очевидно. Она громко расхохоталась.
– Видишь? – сказала она. – У тебя длинная линия жизни!
– У нас семья долгожителей, – осторожно ответил Дензил.
Джин улыбнулась и, выпустив его руку, допила пиво.
– Дай мне ключи от машины, – попросила она. – Мне надо кое-что взять.
Снаружи, у машины, она надела рюкзак, а поверх него накинула куртку и застегнула ее. Увидев ее в куртке, Дензил расстроился.
– Ты сейчас исчезнешь, да? И я больше никогда ничего о тебе не узнаю.
– Там видно будет, – ответила Джин. И, на миг дотронувшись до его щеки, она вышла.
Снаружи в лицо ей ударил порыв ветра. Она не чувствовала под собой ног; ей казалось, будто она плывет. Такой легкости она прежде не знала. То был не вопрос разумного обоснования; она просто не собиралась этого делать. Ее избавили от необходимости кому-то повиноваться, навсегда отрезали от любой веры. Никто – ни Фарадж и его люди, ни ее преследовательница и ее помощники – не могли убить ее. Ведь она уже мертва.
Она не знала, долго ли шла. Вероятно, не больше пятнадцати минут. Мочевой пузырь переполнился; она присела за кустиками, спустив штаны до лодыжек, как в лагере «Тахт-и-Сулейман». Мимо в своей «хонде-аккорде» проехал Дензил. Она шла дальше. Ей казалось, будто она стояла на месте, а дорога раскручивалась под ее ногами. Джин улыбалась, а по ее лицу, смешиваясь с каплями дождя, текли слезы.
Вначале стрекот вертолета был негромким, а потом превратился в настоящий злобный вихрь. Перед ней находилась крикетная площадка. В свете прожекторов с неба сцена казалась потрясающе яркой и красивой. Посреди площадки, слабо шипя и покачиваясь на стойках, стоял военный вертолет «Пума», из которого выбегали люди в черном, спеша занять позиции. Джин одобрительно заметила, что они вооружены «Хеклер-Кох» МР5. Это САС. Авиадесантное подразделение особого назначения. А на дороге за ними, на фоне георгианского фасада, переливались мигалки полицейских машин. Повинуясь приказам из громкоговорителя, бежали фигурки людей.
Джин Д’Обиньи продолжала идти. Ей бы хотелось перестать плакать, но красота всего происходящего и внимание к деталям просто не давали ей успокоиться. Где-то вдали, на краю сознания, она слышала многочисленные щелчки, когда бойцы передергивали затворы. Полицейские снайперы, поняла она, но быстро забыла о них, увидев на площадке рядом с вертолетом стройную, решительную фигуру, которую сразу узнала. Темные волосы женщины были отброшены назад с лица, а кожаная куртка застегнута до подбородка.
Джин улыбнулась. Все почему-то казалось таким знакомым. Как будто та же сцена уже разыгрывалась перед ней миллион раз.
– Я знала, что ты будешь здесь! – крикнула она, но ветер, поднятый вертолетами, унес ее слова прочь.
Сидя в павильоне, Фарадж наблюдал за тем, как окрестности наводняли силы безопасности. Он понял, что ему конец. Он видел, как военные выпрыгивают из «пумы», крикетная площадка заливается светом, и снайперы спускаются по канатам из нависших «газелей» на окрестные крыши. Однако, благодаря биноклю, он кое-что знал наверняка: несколько минут назад мальчишка загнал «хонду» в гараж. Бомба должна быть в машине. Он не сводил бинокля с парадной двери дома жертвы. Он понятия не имел, где находится его напарница – скорее всего, в доме с мальчишкой. Как бы там ни было, он должен действовать до того, как полиция всех эвакуирует и операция окажется напрасной. Из кармана куртки он достал дистанционный детонатор, поцеловал его, попрощался с бойцом Асимат и произнес имена своего отца и Фарзаны, которых он любил.
Когда на краю крикетной площадки показалась женщина, Лиз поняла, что перед ней Джин Д’Обиньи. Ее мокрые волосы были коротко острижены; лицо осунулось и заострилось. Она уже не была похожа на юную девушку с ориентировки. Однако, несомненно, это она. На ней была не-застегнутая непромокаемая куртка. Под курткой – свитер с высоким горлом, который пересекала серая лямка рюкзака.
Когда их взгляды встретились, Джин улыбнулась, словно узнавая, и на мокром от дождя лице задвигались губы. Она выглядит моложе своих двадцати четырех лет, подумала Лиз. Совсем ребенок.
Их взгляды встретились на мгновение, а потом ночь задрожала и разлетелась на куски. Волна тьмы с ревом обрушилась на Лиз, исполненная темной силы, темной ненависти. Ее подбросило вверх, как сломанную игрушку. Потом ударило о землю, и на миг, когда по ней прокатилась взрывная волна, у нее словно выкачали воздух из легких. Какое-то время она ничего не понимала.
Потом наступила тишина – долгая тишина. Сверху на нее падала земля, летели обрывки одежды, куски плоти. С трудом наклонив голову, которая ужасно болела, она увидела, как вокруг нее под яркими лучами прожекторов беззвучно двигаются люди, похожие на призраков. С одной стороны на четвереньках стоял полицейский; форма клочьями свисала с его тела, из носа и рта текла кровавая слизь. С другой стороны на земле лежал Дон Уиттен в пальто; он весь дрожал. Рядом с ним сидел армейский офицер и пустым взглядом смотрел в землю, а из его ушей текла кровь. Сама она слышала чей-то высокий, тонкий крик. Не человеческий, больше похожий на эхо.
К ней подбежал полицейский и что-то закричал, но она ничего не слышала и отмахнулась от него. Снова бегущие ноги – а потом вертолеты и огни сдвинулись, переместившись к крикетному павильону и лесу по ту сторону от площадки. Должно быть, обнаружили Мансура.
– Живым! – крикнула Лиз, с трудом поднимаясь на колени под струями дождя. – Взять его живым! – Но она не слышала собственного голоса.
Она бежала, оскальзываясь на мокрой траве, отталкивая Уэнди Клиссолд и еще одну темную фигуру. Бежала наискосок к спецназовцам САС, которые быстро окружали павильон. Каждый ее шаг отдавался в голове словно ударом молота; во рту ощущался теплый, железистый привкус крови. Она еще почти ничего не слышала, кроме тонкого звона в ушах и режущего стрекота вертолетов и потому не замечала Бруно Маккея, пока тот не бросился на нее сзади и не обхватил руками ее мокрые ноги в джинсах. Он неуклюже