Зарубежный детектив 2026-37 - Гейл Линдс
Потрясенная, она застонала.
– Бруно, мы… неужели ты не видишь, мы…
– Не двигайся, Лиз! – приказал он, хватая ее за руки. – Прошу тебя. Ты сейчас не в себе.
Его голос был чуть громче шепота. Оскалив окровавленные зубы, она стала вырываться.
– Я сказал: не двигайся! Из-за тебя нас пристрелят.
Она застыла на месте, словно парализованная. Смотрела, как луч прожектора освещает павильон. Ночь, а светло как днем… Она сама не знала, что пыталась сделать.
– Я в порядке, – пробормотала она.
– Ничего ты не в порядке, – зашипел Маккей. – У тебя сильная контузия. И мы должны убраться отсюда. Если начнется перестрелка, нас, скорее всего…
– Мансур нужен нам живым.
– Знаю. Но сейчас отползи назад. Прошу тебя! Пусть ребята из САС сделают свое дело.
Четыре бойца двигались к павильону с карабинами МР5, поднятыми к плечам. И тут парадная дверь медленно открылась. На ярко освещенной террасе показалась жилистая, тощая фигура. Человек прищурился от света. На нем были джинсы и серая футболка. Руки он поднял вверх. Оружия Лиз не увидела.
Лиз смотрела на Фараджа Мансура, как зачарованная. Наблюдала, как намокает под дождем его футболка. Зато Маккей на него почти не смотрел… Внезапно Лиз поняла, что сейчас произойдет и почему.
На миг все застыло в неподвижности, а потом кто-то из спецназовцев крикнул:
– Граната!
Все четверо выстрелили в Фараджа Мансура с близкого расстояния. Лиз, лишившаяся дара речи, смотрела, как его тело, корчась и дергаясь, упало на землю.
Ненадолго наступила тишина, а потом один из бойцов подошел к телу и еще два раза деловито выстрелил ему в затылок.
Дождь тек по лицу Лиз; она смотрела на сцену, залитую ярким светом. Сообразив, что Маккей крепко обхватил и держит ее, она рывком высвободилась. Она чувствовала, как сворачивается кровь у нее на лице; дождь заливает волосы и течет по спине. Она почти плакала от ярости.
– Ты хоть понимаешь… мать твою, ты понимаешь… что натворил?!
– Лиз, смотри на вещи трезво, – снисходительно ответил Маккей.
Глава 64
Шаги… она не обращала на них внимания. Пусть всем займется кто-то другой. Она снова начала уплывать, но слышала, как кто-то издалека зовет ее по имени. Потом снова шаги.
Лиз нехотя открыла глаза. Она не помнила, где находится, но, судя по ровному свету, проникавшему сквозь тонкие полотняные занавески, утро наступило уже давно. Она зажмурилась. Комната была просторной; стены выкрашены в голубой цвет. Между ее кроватью и окном стоял кронштейн из нержавеющей стали для капельницы; на тележке лежал кислородный баллон. Из ноздрей у нее торчала дыхательная трубка, постель была обложена подушками, а матрас наклонен под удобным углом – 30 или 40 градусов. Снаружи доносилось низкое ворчанье авиационных двигателей.
Постепенно туман от снотворных развеивался. Все кончено. Фарадж Мансур и Джин Д’Обиньи мертвы. Но какие-то куски вчерашнего вечера, как понимала Лиз, потеряны для нее навсегда. Взрыв бомбы и ее последующая контузия об этом позаботились. Отдельные моменты Лиз помнила отчетливо, за что была смутно благодарна; после того, как у нее на глазах погиб Мансур, она оттолкнула Бруно Маккея, который пытался проводить ее к вертолету экстренной помощи. Полпути она прошла сама, а затем упала на колени, и к ней бросились военные парамедики с носилками. Она помнила укол в вену, мягкие поцелуи дождя на лице, сирены и синий свет. Потом вертолет взмыл в воздух; стрекот винтов усыплял; издали доносился слабый треск радиопомех. Дальше – ничего.
Она выдернула из носа дыхательную трубку. Голова болела, а во рту был неприятный, затхлый привкус. Ей не было ни жарко, ни холодно. Ее переодели в белый больничный халат с завязками на спине.
Дверь открылась. Вошла молодая блондинка в военных брюках и футболке ВВС США.
– Ну, здрасте! Как вы себя чувствуете?
– М-м-м… по-моему, неплохо. – Лиз поморгала и попыталась сесть. – Где я?
– На авиабазе Марвелл. В госпитале ВВС. Я доктор Бет Уилдор. – Блондинка улыбнулась, продемонстрировав великолепные зубы.
– А, понятно… – кивнула Лиз. – М-м-м… можно мне встать?
– Позвольте мне вначале быстро вас осмотреть.
– Хорошо.
Следующие десять минут доктор Уилдор заглядывала ей в глаза и уши, проверяла слух, измеряла давление и проводила другие тесты, отмечая результаты на планшете.
– Мисс Карлайл, вы замечательно восстанавливаетесь. Вчера ночью, когда вас привезли, вы выглядели неважно.
– К сожалению, я почти ничего не помню.
– Мы называем то, что с вами случилось, взрывной травмой. Кое от чего вы, вероятно, так и не оправитесь, но, возможно, в вашем случае это не так уж плохо.
– Кто-нибудь умер?
– Помимо террористов, хотите сказать? Нет. Несколько человек получили травмы, но все живы.
– Слава богу.
– Вот именно. Вы ведь из полиции?
– МВД. Теперь мне можно встать?
– Знаете, мисс Карлайл, вы лучше сейчас отдохните. Примите посетителя, а когда я завершу обход, мы поговорим.
– Ко мне посетитель?
– Вот именно. – Блондинка заговорщически сверкнула зубами. – Похоже, он очень волнуется за вас.
– Если его фамилия Маккей, я не хочу его видеть.
– Кажется, он назвал другую фамилию. К вам пришел… – доктор глянула в планшет, – некий мистер Уэзерби.
– Уэзерби?! – удивилась Лиз. – Он здесь?
– Стоит за дверью. – Доктор без выражения посмотрела на Лиз. – Насколько я понимаю, он может войти?
– Еще как может. – Лиз безуспешно попыталась стереть улыбку с лица.
– Ну хорошо! А не следует ли вам вначале привести себя в порядок?
– Да, наверное.
– Попрошу его подождать пять минут.
Когда доктор Уилдор ушла, Лиз спустила ноги на пол и подошла к умывальнику. Голова кружилась; она поразилась собственному отражению. Измученная, усталая, под глазами кровоподтеки после взрыва. Она умылась, воспользовавшись набором для умывания, найденным рядом с кроватью; чувствуя себя немного нелепо, как будто какая-то обманщица, затем снова осторожно легла в постель.
Уэзерби принес цветы, каким бы странным это ни казалось. Да, он сжимал в руке довольно яркий букет каких-то тропических соцветий.
– Можно куда-нибудь их поставить? – спросил он, беспокойно озираясь по сторонам.
– Может, в раковину? Очень красивые, спасибо!
Какое-то время он действовал, повернувшись к ней спиной.
– Ну и… как вы себя чувствуете? – спросил он наконец.
– Лучше, чем выгляжу.
Уэзерби неуклюже уселся в изножье кровати.
– Вы выглядите… В общем, я рад, что не хуже.
Вдруг Лиз вспомнила, что визиты в больницу составляли регулярную черту жизни Уэзерби, и ей стало немного стыдно, что она лежит как трагическая героиня, когда, по правде говоря, у нее ничего серьезного.
– Насколько я понимаю, погибших с нашей стороны нет?
– В соседней палате лежит суперинтендент Уиттен. Его задело осколками, и