Ложь за ложью - Софи Става
— Может, помочь? — спрашивает он у Вайолет, и та с благодарностью кивает.
— Натрешь пармезан? И кстати, достань миску из верхнего шкафа, хорошо? Пасту уже пора заправлять.
Джей кивает, ставит пиво и достает большую миску из верхнего углового шкафчика. Ставит рядом с женой, берет сыр и начинает тереть. Вайолет откидывает пасту в дуршлаг, перекладывает в миску и щедро поливает ароматным соусом.
— Так-с. — Вайолет окидывает взглядом кухню, уперев руки в бока. — Вроде все, садимся есть! Харпер, бегом мыть ручки!
Через несколько минут мы все сидим за столом: Джей и Вайолет по бокам, я — напротив Харпер. Вайолет раскладывает пасту, Джей передает по кругу корзинку с теплым хрустящим хлебом. Я беру кусочек и подаю корзинку Харпер, которая ловко прихватывает себе сразу два ломтика.
Убедившись, что у всех есть еда, Вайолет поднимает бокал.
— Чин-чин! Спасибо, что ты с нами, Кейтлин.
— Чин-чин! — кричит Харпер, поднимая пластмассовый стаканчик с молоком.
Я улыбаюсь и чокаюсь с ней, затем с Вайолет и, наконец, с Джеем. Взгляды встречаются, и наши улыбки становятся еще шире.
— Спасибо за приглашение, — говорю я, сделав глоток имбирного эля. Я снова смотрю на Джея, затем возвращаюсь к Вайолет. — Ну и где вы познакомились?
Я жду теплых улыбок, затуманенных воспоминаниями глаз, но они даже не смотрят в мою сторону. Вместо этого они глядят друг на друга не отрываясь. Я не могу понять, что означает выражение их лиц. Вайолет первая нарушает молчание: она бросает на меня взгляд и делает небрежный взмах рукой.
— В колледже, — говорит она. — Правда, это абсолютно неинтересная история, она навеет на тебя тоску.
Мне хочется возразить, но ее тон — резковатый и какой-то неуместно радостный — заставляет меня промолчать. Я бросаю взгляд на Джея, надеясь, что он скажет больше, но он сидит, уставившись в тарелку. На лице странная неестественная улыбка-маска, будто выглаженная утюгом.
Я ерзаю на стуле, лихорадочно думая, что еще сказать, но прежде, чем у меня появляется шанс, Харпер кричит:
— Смотрите, какой червячок!
Она держит макаронину, наигранно потрясая ею. Мы все смеемся. Харпер тут же оказывается в центре внимания, взахлеб рассказывая о своих делах, и сияет, когда я интересуюсь ее любимой книжкой.
— Про Винни-Пуха! — радостно объявляет она.
И улыбается, когда я признаюсь, что тоже ее обожаю.
— Нина мне весь «Дом на Пуховой опушке» прочитала. Это книга с главами! — говорит она гордо.
— А кто такая Нина? — спрашиваю я.
— Наша няня, — отвечает Вайолет, — бывшая. Мы расстались с ней пару месяцев назад. Жаль, конечно. Харпер ее обожала. Мы все ее любили. Верно, дорогой? — Вайолет поворачивается к Джею. — Она была прекрасна, да?
Джей замирает с полным ртом, моргает и коротко кивает.
Вайолет вздыхает и снова поворачивается ко мне:
— Как же трудно найти замену!
Она с ходу пускается в рассказ о злоключениях на собеседованиях: как одна кандидатка, опоздав на два часа, пришла в театральном гриме, сославшись на затянувшийся кастинг, и лишь под конец призналась, что у нее нет опыта работы с детьми, но она однажды играла маму в рекламе.
— Оказывается, — говорит Вайолет, — если хочешь нанять хорошую няню в Нью-Йорке, нужно искать ее, пока ребенок еще в утробе.
Я улыбаюсь. Она права.
— Вообще-то, раньше я работала няней, — говорю я. — До того, как стала медсестрой.
Хотите верьте, хотите нет, но это правда. Все началось в колледже, когда одна преподавательница попросила меня забирать ее дочку после уроков. Потом она меня еще кому-то порекомендовала, и пошло-поехало: вскоре я была занята все выходные. Мне это так понравилось, что я даже поменяла специальность — с английского на дошкольное образование — и после диплома начала работать няней на полную ставку. В конце концов я устроилась в местный детсад, недалеко отсюда. Это та работа, которую я потеряла до того, как пришла к Лене. Но об этом я, конечно, умолчу.
Вайолет сияет в ответ.
— Что ж, неудивительно, что ты так быстро поладила с Харпер!
Я чувствую неожиданную боль в душе. Я ведь и правда хорошо справлялась с этой работой. Ирония в том, что патологическая ложь — которую все считают в лучшем случае дурным тоном, в худшем — смертным грехом, — как раз и помогала мне завоевывать любовь детей. Я была виртуозным выдумщиком, сказочницей, королевой воображаемых миров. Дети обожали мои невероятные байки, восторженно слушали мои рассказы о приключениях на выходных. Никто никогда не спрашивал, правда ли это. Детям это неважно.
Мне было невыносимо тяжело уходить. Если закрыть глаза, то сразу вспоминается последний день, точно это было вчера. Все рухнуло в одночасье, почву выбили из-под ног так стремительно, что я едва устояла. Меня распирало от желания кричать, доказывать, что это ошибка, что все не так. Но я понимала, что это бесполезно. Ее слово против моего.
Слезы застилали глаза, когда я говорила детям, что ухожу. Ухожу и не вернусь. Они спрашивали «почему?». Но что я могла ответить? Горло перехватило, и я, не в силах вымолвить ни слова, просто опустилась перед ними на колени и раскрыла объятия. Они подходили по одному и прижимались ко мне, такие маленькие. А директриса стояла со скрещенными руками в дверях, опершись о косяк, и ждала, чтобы меня выпроводить. Я до сих пор скучаю по детям: по липким пальчикам, визгу, радостному смеху.
Я через силу выдавливаю из себя улыбку.
— Мне нравилась эта работа, — отвечаю я. — Честно говоря, я ее обожала.
Не успеваю я продолжить, как Харпер опрокидывает стакан с молоком, потянувшись за еще одним куском хлеба. И она, и Вайолет вскрикивают от неожиданности. На автомате я взлетаю со стула, срываю с держателя рулон кухонных полотенец и уже через секунду протираю белую лужу, пока та не пролилась на пол.
— Спасибо, — благодарно улыбается Вайолет.
— Бывших нянь не бывает, — отшучиваюсь я.
Именно в такую семью я мечтала попасть, когда делала первые шаги в профессии. Да и сейчас мечтаю. Воображение тут же рисует картинки: вот я на кухне готовлю для Харпер сэндвичи с арахисовым маслом и джемом в форме сердечек; вот я в комнате Харпер аккуратно складываю крошечные футболки с единорогами, пока она увлеченно рисует у меня за спиной. Мне требуется вся сила воли, чтобы не предложить свои услуги прямо сейчас, не сказать Вайолет, что ей не нужно больше никого искать, что лучшая кандидатка уже здесь. Господи, после сегодняшнего провала новая работа мне нужна как воздух! Я стискиваю зубы, пытаясь отогнать тяжелые мысли.
Застольная беседа неспешно течет,