Ложь за ложью - Софи Става

— Получилось! — торжествует Джей.

Он поднимает повыше микроскопическую черную крупинку — предположительно, жало, — удерживая его большим и указательным пальцами.

— Вот так штучка!

Сначала он показывает жало маленькой девочке, потом мне.

— Отличная работа! — говорю я с улыбкой.

Он выглядит таким гордым, будто только что завоевал медаль на Олимпийских играх. Может, не золотую, но бронзовую, что тоже очень достойно.

Когда он улыбается в ответ, я чувствую, как легкий румянец заливает мне щеки. Такое чувство, будто мы одержали эту победу вместе, что он сейчас протянет руку и обнимет меня, как товарища по команде.

— Ну что, лучше? — спрашивает он дочь.

Та кивает и перестает шмыгать носом. Он протягивает руку и большим пальцем вытирает ее мокрые щеки, поправляет шелковую челку. Я замечаю, что на руке у него нет обручального кольца.

— Когда вернетесь домой, приложите лед, чтобы снять отек, — говорю я, поднимаясь на ноги. — И дайте антигистаминное, полтаблетки. Поможет от зуда.

— Огромное спасибо! Скажешь «спасибо», Харпер? — поворачивается к дочери Джей. — Скажи: спасибо, мисс…

Он замолкает и смотрит на меня в ожидании.

— Кейтлин, — говорю я.

Еще одна ложь. Я даже не понимаю, откуда это взялось. Я когда-нибудь в жизни встречала кого-то по имени Кейтлин? Ну, может, бывало. Кажется, в детстве я ходила на балет с какой-то Кейтлин. Или Карли? Мы занимались в одной группе в культурном центре, но на этом сходство между нами заканчивалось. У нее были длинные, до талии, волосы, заплетенные в красивую косу вдоль спины с блестящими заколками, и новенькие балетки из сияющего розового атласа. Я же танцевала в старых носках. Она — как бы ее ни звали — была солисткой на всех выступлениях. А я исполняла роль феи Драже номер шесть.

Укушенную пчелой девочку звали Харпер — имя вычурное, но милое, именно такое ожидаешь услышать в подобном районе. У нее тоже одна блестящая косичка и аккуратная челка.

Может, поэтому мне пришло в голову «Кейтлин»: Харпер напомнила мне ту девочку из детства.

— Спасибо, мисс Кейтлин, — послушно повторяет Харпер.

— Не за что, Харпер, — говорю я. — Надеюсь, твоя ножка скоро заживет.

Девочка неуверенно улыбается, глядя на меня большими карими глазами. Потом снова смотрит на папу.

— Можно я дострою замок?

Джей с улыбкой кивает, и Харпер соскальзывает со скамейки к разбросанным по земле формочкам для песка.

Он поворачивается ко мне.

— Кстати, я Джей, — говорит он, вставая и протягивая руку.

Он выше, чем я ожидала, — под метр девяносто.

— Рада знакомству, Джей, — отвечаю я.

Когда мы пожимаем друг другу руки, между нами пробегает ток. По крайней мере, так ощущается. Он мог не представляться, но представился. Это что-то да значит.

После паузы он говорит:

— Все лгут, верно?

У меня перехватывает дыхание, даже сердце перестает биться.

— Что? — выдыхаю я. Как он догадался?..

Джей улыбается, после чего указывает на мою руку. В ней до сих пор книга — та самая, которую я читала, когда услышала плач Харпер. Даже пальцы все еще зажаты между страницами, на которых я остановилась. Это зачитанное «Убийство в „Восточном экспрессе“» в мягкой обложке. Края книги загнулись, истрепались от времени.

— Простите. — Он виновато морщится. — Не проспойлерил? Показалось, что вы ее уже читали. И я решил…

— Ха, — издаю я слабый смешок, с облегчением выдыхая. — Да, раз десять, наверное. А вы?

Джей кивает.

— Мне нравятся детективы про Эркюля Пуаро. Родители подарили мне всю серию на двенадцатый день рождения. Я всегда пытался найти разгадку раньше Пуаро, но ни разу не смог. — Он сокрушенно качает головой.

Я смеюсь.

— У Агаты Кристи моя любимая книга — «И никого не стало». Концовка там… пуф! Бомба! Я такого не ожидала.

— Не читал. Правда хорошая?

— Могу одолжить вам, — предлагаю я. — Вы часто сюда приходите? Я здесь бываю несколько раз в неделю.

Я задерживаю дыхание, чувствуя, как сильно забилось сердце. Наверное, я перегибаю палку. Такое у меня часто случается.

Вот вам правда: я не в первый раз встречаю их в парке. Я их видела здесь и раньше. Два раза на этой неделе. Я надеялась увидеть их снова и обрадовалась, когда они пришли сюда и сегодня. Плач Харпер действительно привлек мое внимание, но я уже наблюдала за ними, листая книгу; подглядывала каждые несколько страниц, как Харпер бегает по детской площадке и качается на качелях.

В первый день — во вторник — я заметила Джея раньше, чем его дочь. Как, думаю, и большинство женщин в парке. Не только потому, что тут вообще мало мужчин, но и потому, что выглядел он так, будто прямо сейчас должен сниматься в Лос-Анджелесе, а не гулять в детском городке в самом сердце Бруклина.

Я не соврала, когда сказала, что бываю здесь почти каждый день. Я выскальзываю с работы на дневной перерыв, так что знаю всех постоянных посетителей. Я вижу одних и тех же детей с одними и теми же нянями, одни и те же компании мам, болтающих на скамейках, пока визжащие отпрыски носятся по площадке. Мне нравятся парк, ощущение всеобщего счастья, залитые солнцем газоны и запах жимолости, окаймляющей периметр. Даже в холодные месяцы здесь полно закутанных по розовые щечки детей с родителями.

— Было бы здорово, — отвечает Джей на мое предложение, — но обычно Харпер приводит сюда жена. У меня выдался недельный отпуск, а вместе с ним и дежурство по прогулкам в парке. В понедельник снова на работу.

Когда он говорит «жена», внутри меня все опускается. Я чувствую себя еще глупее, чем и без того себя ощущаю. Что, думала, это начало романтической комедии, что ты Лив Тайлер в «Девушке из Джерси»? Я понимаю, что отсылка устарела, но какая женщина не фантазирует о том, как овдовевший Бен Аффлек, убитый горем и уязвимый, находит утешение в ее объятиях? О том, как маленькая девочка, оставшаяся без матери, с обожанием смотрит на них? Согласна, звучит мрачновато, но наверняка я не одна такая. Господи, или все-таки одна?..

— Я скажу ей, чтобы она поискала вас, когда будет здесь в следующий раз, — говорит Джей. — Похоже, это теперь любимый парк Харпер.

Я выдавливаю из себя широкую улыбку, будто мысль о встрече с его несомненно красивой женой переполняет меня безудержной радостью.

— Здорово, — говорю я как можно бодрее. — Обычно я тут примерно в одно и то же время. Постараюсь передать книгу через нее.

Какие еще нужны доказательства, что я некрасивая? Ни один женатый мужчина