Ложь за ложью - Софи Става

Я не удивлена. Я понимаю, что не представляю угрозы для других женщин. Нос мой великоват, а челюсть вообще как у неандертальца. В хорошие дни я говорю себе, что выгляжу благородно, как актрисы из черно-белых фильмов, с выразительными чертами. Как Грета Гарбо, например, — если слегка притушить свет. Да и к тому же я за собой не слежу. Знаю, надо больше уделять времени внешности; я вовсе не обязана выглядеть такой замарашкой, как я сейчас.

Для начала я могла бы одеваться лучше. Но вместо этого годами ношу то, что удобно, то есть одежду, которую давно следовало бы сдать на благотворительность или просто выбросить: джинсы с высокой талией и дырками на коленях, фланелевые рубашки на пуговицах, растянутые мешковатые свитеры. Благодаря переменчивости моды это все могло бы даже выглядеть круто, если бы делалось намеренно — если бы не дополнялось потрепанными кроссовками, собранными в пучок недорасчесанными волосами и дешевыми очками в пластмассовой оправе. У меня есть линзы (и расческа), но по утрам я обычно опаздываю и выскальзываю за дверь полуодетая, с едва подгоревшим тостом во рту, так что у меня часто руки не доходят до линз (или расчески).

Дело не в том, что у меня нет одежды получше, — есть, конечно, — просто в последнее время отсутствует веская причина носить ее. Вместо кардиганов и брюк я ношу на работе медицинский костюм. Сиреневый, если быть совсем точной. Моя начальница, Лена, вручила его мне с гордой улыбкой в первый день работы. Оттенок она выбрала сама.

Я не медсестра, я мастер маникюра в небольшом спа-салоне, где делают маникюр и педикюр за семьдесят пять долларов, шугаринг и предлагают трехстраничное меню фирменных уходов за лицом. Медсестра или мастер маникюра — какая, в сущности, разница? Ах да, вообще-то огромная. Пропасть между умением зафиксировать сломанную руку и починить сломанный акрил широка и бездонна.

В данный момент, помимо медицинского костюма, на мне уже упомянутые пластмассовые очки, пара золотых сережек-гвоздиков и цепочка-чокер, которую я нацепила, уже выходя из дома.

Я прикасаюсь к цепочке. Она попалась мне в небольшом магазинчике, мимо которого я проходила по дороге с работы несколько недель назад. Я зашла просто так, не собираясь ничего покупать, но, идя мимо кассы, заметила, как поблескивает золото под стеклом. Продавщица предложила мне надеть цепочку на шею, чтобы проверить, подойдет ли она мне. Цепочка смотрелась идеально. Она была изящной, из небольших переплетающихся звеньев, у ключиц вплетена крошечная переливающаяся жемчужина. Я заплатила за украшение и вышла прямо в нем. Когда Наташа, моя коллега, увидела цепочку на следующий день, я сказала, что это семейная реликвия, которая досталась мне от бабушки.

Но — приготовьтесь удивиться — даже с сережками и чокером я выгляжу далеко не на «десяточку». Жена Джея, наверное, больше похожа на Лив Тайлер, чем я когда-либо буду похожа. Она настоящая Дэйзи для своего Гэтсби. Гибкая, с высокими скулами. С чувственными губами и волосами, спадающими на спину. Ни малейшего намека на завитки.

— Через пять минут пойдем, Харп.

Наклонившись, Джей касается макушки дочери. Та рассеянно кивает. Кажется, она уже забыла о пчелином укусе и теперь беззаботно играет у наших ног, делая куличики из песка.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Надо спешить — до конца обеда остается меньше десяти минут, — но Джей куда интереснее работы. К тому же он сказал «пять минут». Всего пять. Я успею на работу, если пойду быстро.

— Вы сказали, у вас недельный отпуск? — спрашиваю я вместо того, чтобы уходить.

Он кивает.

— Детский сад закрыли на весенние каникулы, так что я тоже взял недельку, чтобы побыть с Харпер.

— А где вы работаете?

Вот еще одна моя дурная привычка — задавать слишком много вопросов. Наверное, и лгу я по той же причине: чтобы не допускать тишины и удерживать человека подольше.

Знаете, я же прекрасно понимаю, насколько это жалко звучит. Просто у меня очень скучная работа. И жизнь тоже. Пресная и унылая. Я готова на все, лишь бы украдкой заглянуть в чужую. А его жизнь кажется особенно интересной. Яркой, как в кино, — прямо глазам больно. Могу поспорить на что угодно, что я права.

— В прошлом году я основал компанию, мы разрабатываем онлайн-игры. Что, в общем-то, означает, что я тот еще задрот, — шутит Джей.

Он улыбается, и я замечаю ямочку на его правой щеке. А еще у него лучистые глаза.

Он не задрот. Даже не близко. И никогда им не был. Это видно с первого взгляда. Как я уже сказала, он высокий, очень высокий — метр девяносто, а то и все девяносто пять, — с темными волосами, которые он постоянно смахивает рукой с глаз. У него загорелая и гладкая кожа, сильная челюсть, чисто выбритый подбородок.

— Обалдеть! — говорю я. — Своя компания…

— Наверное, звучит круто, — пожимает плечами Джей. — Не так альтруистично, как карьера медсестры, но счета оплачивать позволяет.

Точно, я же медсестра! Я скромно улыбаюсь, будто заслуживаю его комплимент. Жаль, что это не так.

Джей бросает взгляд на телефон.

— Черт, нам пора. Я обещал, что Харпер будет дома к трем.

— Уже так поздно? — изображаю я удивление. — Ой, мне тоже пора. — Конечно, я о возвращении к моей настоящей работе, не к пациентам. — Приятно было познакомиться.

— Взаимно, Кейтлин. — Улыбка Джея заставляет поверить в его искренность, и у меня екает в животе. — Как и обещал, скажу жене, чтобы она вас поискала.

Я скалюсь во все зубы в ответ.

— Буду очень рада.

Я же лгунья, помните?

Харпер и Джей уходят из парка держась за руки, и их сцепленные ладони раскачиваются в такт шагу. Когда они достигают ворот, Джей оборачивается и в последний раз машет мне. Я машу в ответ, но жду, пока они не скроются из виду, прежде чем развернуться и уйти самой.

По дороге на работу до меня доходит: я решила, что он не женат, лишь потому, что он не носит обручальное кольцо. А правда, почему он без кольца?

— Мам! — окликаю я, прикрывая за собой дверь и кладя ключи на маленький столик в прихожей. — Я дома!

— Слоуни? Это ты?

Мое настоящее имя — Слоун. Слоуни, Слоуни, нос как полморковины.