Ложь за ложью - Софи Става

Я утешаю себя тем, что все изменится, когда найду работу получше или когда наконец стану жить в отдельной квартире. Может, тогда у меня появится шанс на парней, которые заинтересуются мной настоящей, а не теми фейковыми профилями, за которыми я прячусь.

— Наверное, странно, что я немного тебе завидую? — говорит Вайолет со смехом. — Мы с Джеем сошлись раньше, чем появился «Тиндер». Мне всегда было интересно попробовать, хоть разок.

— Ага, — убедительно киваю я. — Это очень, очень странно. В твоем-то положении. Ты вообще видела, за кого замуж вышла? У тебя со зрением все в порядке?

Вайолет, тряхнув волосами, прячет лицо в ладони в притворном смущении.

— Ты права, — приглушенно говорит она, затем снова выпрямляется и вздыхает. — Просто мы поженились слишком рано, и порой кажется, что я пропустила все самое интересное. — Она рассеянно поправляет челку, накручивая прядь на палец. — А теперь я мамочка с растяжками.

Я улыбаюсь. Крайне сомнительно, что у нее есть растяжки.

— Да что ты могла пропустить? — отвечаю. — Я тебя умоляю! Если только ты не мечтаешь, чтобы тебе спамили похабными предложениями и фотками мужских гениталий.

— А это не миф?

— Что, дикпики? — Качаю головой. — Нет. Очень даже не миф. Хочешь, покажу…

Я делаю движение в сторону сумки.

— Нет! — взвизгивает Вайолет и хохочет. — Я верю! Пожалуйста, не надо!

Я смеюсь.

— Ладно, не буду. А что было до Джея? В старших классах ты наверняка миллион парней покорила.

Вайолет — типичная королева выпускного. Капитанша чирлидерш. Так и вижу ее молодую, в джинсах с заниженной талией и коротком топе, в кругу таких же, как она, школьных звезд. Парни отпихивают друг друга локтями, чтобы оказаться к ней ближе, чтобы именно им выпало счастье донести ее рюкзак до дома. А я… я была одной из тех, кого Тейлор Свифт называет «девушки с трибун»[8]. Я могла лишь наблюдать за такими, как Вайолет, и мечтать, чтобы кто-то однажды посмотрел на меня так же, как смотрят на нее.

Улыбка Вайолет меркнет, но не гаснет полностью.

— Не то чтобы… — Она пожимает плечами. — Практически всю жизнь — в смысле, до Джея — я любила одного мальчика. Были попытки закрутить с другими парнями в надежде, что это поможет его забыть, но нет. — Она тихонько фыркает, будто смеясь над собственной наивностью.

— Как его звали?

Я делаю глоток кофе и устраиваюсь поудобнее в кресле. О Вайолет мне хотелось бы знать все, но особенно интересно послушать о детстве и о том, какой она была в подростковом возрасте.

Она медлит с ответом, затем говорит:

— Дэнни. Мы дружили с детства. Были неразлучны, всё делали вместе. Все прочили нам свадьбу. Я и сама была в этом уверена. — Она улыбается, вспоминая ту девчонку, которой была когда-то. — Он был невероятно добрым. И ослепительно красивым. Красивый мальчик, который вырос в красивого мужчину. Растрепанные золотые кудри. Великолепные карие глаза. — Она задумчиво смотрит вдаль. — И у него был маленький шрам, прямо у краешка брови. — Вайолет прикасается к этому месту на своем лице. — Когда нам было по шестнадцать, он впервые меня поцеловал. И когда это случилось… — Вайолет замолкает. Я наклоняюсь ближе, затаив дыхание. Она замечает это и смеется. Затем вздыхает, и в ее взгляде появляется нежность. — Я будто ждала этого момента всю жизнь.

Я почти вижу эту сцену наяву, чувствую ее — словно это мое сердце колотится, когда его губы касаются моих. Весь мир вдруг открывается настежь…

— А потом? — не выдерживаю я, когда пауза затягивается. Я вся изогнулась в ожидании.

— Мы потеряли связь, когда я уехала в колледж. А потом я встретила Джея. — Она пожимает плечами, будто на этом история ее любви закончилась. Или началась. Трудно понять. — В общем, — говорит она с улыбкой, — я это к тому, что нет, не было у меня миллиона парней в старших классах.

Взгляд ее скользит к настенным часам, она хмурится.

— Харпер давно должна была быть. Чего-то они задерживаются, — говорит она. — Садик в десяти кварталах, идти не дольше двадцати минут. «Пересмешник». Может, слышала?

Улыбка сходит с моих губ. Кухня резко становится тесной, стены будто сжимаются. Я чувствую, как кровь отливает от лица, по телу прокатывается волна тошноты, руки и ноги немеют. Она сказала…

— «Пересмешник»? — слабо повторяю я. Голос звучит влажно, он дрожит, будто у меня что-то во рту.

— Знаешь такой? — переспрашивает Вайолет, поворачиваясь ко мне.

Я сглатываю кислый привкус. Господи, меня сейчас реально вырвет! Как я не догадалась, что Харпер ходит в «Пересмешник»? Разве могло быть иначе? Это лучший детский сад в Бруклине, туда отдают детей все, кто хоть что-то из себя представляет.

Я киваю, как деревянная кукла.

— Как-то подрабатывала нянькой в семье, чей ребенок туда ходил.

Это крохотный кусочек правды. Но даже эта крупица — ошибка, я понимаю это сразу, как только слова слетают с губ. Я слишком много наговорила.

— Вот как! Забавно, — оживляется Вайолет. — А у кого?

Она склоняет голову набок.

Я заставляю губы растянуться в улыбку в попытке выглядеть непринужденно.

— Они переехали давно. В Коннектикут, кажется, — намеренно ухожу я от прямого ответа. — Целую вечность назад.

Разумеется, это ложь. Я работала у них полтора года назад. Элли Макинтайр, до того как я стала ее няней, ходила в мою утреннюю группу в «Пересмешнике». Воспитатели нередко подрабатывают нянями по выходным — обычная практика. Состоятельные семьи хорошо платят: минимум двадцать пять долларов в час за одного ребенка, а за двоих — все тридцать или больше. Почти столько же мы получали на основной работе.

Мама Элли — Эллисон. Эллисон Макинтайр. Она и есть причина моих бед. Из-за нее я больше не воспитательница, из-за нее не работаю в детском саду, из-за нее мне пришлось вкалывать в дыре, где на рекомендации всем плевать. Это она добилась судебного запрета. Это она вломилась в спа-салон и разыграла из себя жертву. Хотя это у меня развалилась вся жизнь.

Детей у нее двое, оба рыжеволосые, в маму: Элли, которой было четыре, когда мы познакомились, и семилетний Бенджи. Муж Эллисон разъезжал по командировкам, и ей требовалась помощь после обеда, когда дети освобождались, а она еще была на работе. Сначала это случалось лишь изредка, в дни выездных встреч, иногда в пятницу или