Ложь за ложью - Софи Става

— Какая прелесть! — Она нежно гладит ткань. — Спасибо, Харпи, он чудесный.

— Я сама его выбрала!

— Это правда, — подтверждает Джей. — Мы полдня искали, что подарить, и она решила, что это то, что надо.

Вайолет прижимает Харпер к себе, осыпая поцелуями. Харпер визжит и выворачивается.

— Теперь папин!

Вайолет бросает взгляд на Джея и берет вторую коробку. Разворачивает с особой тщательностью, куда бережнее, чем подарок Харпер. Затем вертит в руках, изучая. Это книга в твердой обложке. Билл Брайсон.

Она открывает книгу на форзаце, проверяет титульный лист. Но ни там, ни там — ни строчки от руки. Быстро захлопнув книгу, Вайолет поднимает глаза и улыбается Джею.

— Спасибо, Джей. Брайсон — его любимый автор, — поясняет она, поворачиваясь ко мне. — Ты что-нибудь из него читала?

Я качаю головой. Слышала о нем — кажется, пишет о путешествиях, — но ни разу не держала его книги в руках.

— Он лучший, — заявляет Джей. — Мне больше всего нравится «В стране вечного солнца».

— Из-за нее мы рванули в Австралию в свадебное путешествие, — добавляет Вайолет.

Джей ерзает, откашливается.

— Ну что, может, нам… — начинает он, но я перебиваю.

— Погоди, я для Вайолет тоже кое-что припасла, — говорю я, роясь в сумке. — Вот.

Я вручаю ей маленькую коробочку в бумаге и с бантиком. Сердце колотится, подкатывает тошнота, как на слишком быстром аттракционе. А вдруг ей не понравится подарок? Вдруг он покажется глупым? Или некрасивым? Может, тогда она похвалила цепочку только из вежливости?

Я пытаюсь улыбнуться. Губы стали как деревянные.

Вайолет берет подарок, улыбаясь в ответ. Она развязывает бант, снимает бумагу, затем приподнимает крышку коробочки — появляется цепочка. В солнечном свете поблескивает крошечная жемчужина.

— Почти как моя, — неуверенно говорю я. — Которая от бабушки.

— Спасибо, Кейтлин, — тихо говорит она, поднимая на меня глаза. Ветер растрепал ее волосы, и теперь они обрамляют лицо свободными непослушными прядями. — Мне очень нравится.

Я широко улыбаюсь с огромным облегчением. Понравилось, значит! Правда, почему-то Вайолет не спешит надевать подарок, и мне становится немного обидно. Но тут она наклоняется к большой холщовой сумке и начинает в ней копаться. Когда Вайолет поворачивается обратно, в руках у нее — маленький подарочный пакет, набитый золотой папиросной бумагой.

— Великие умы, — говорит она, подмигивая и протягивая его мне.

— Это мне? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден. Я вне себя от радости.

Вайолет кивает.

Я в восторге запускаю руку в пакет, и пальцы нащупывают что-то маленькое, завернутое в бумагу. Я достаю и разворачиваю сверток. Внутри — золотая подвеска на тонкой золотой цепочке. Подвеска — квадратик размером с монетку, с гравировкой в виде вспыхнувшей звезды. Она похожа на старинную реликвию, винтажную вещицу, но я ее уже видела. На шее у Вайолет.

— У меня точно такая же. — Она улыбается и достает из-под свитера цепочку. — Близняшки.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Хочешь, помогу надеть? — спрашивает она, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Вайолет берет у меня украшение и придвигается вплотную. Ее дыхание, легкое как перышко, касается моей шеи в тот миг, когда она застегивает замочек.

— Ну-ка, посмотрим, — говорит она, отодвигаясь, чтобы оценить результат.

Я гордо вытягиваю шею, отвожу плечи назад.

— Прекрасно, — заключает Вайолет, и Харпер и Джей тут же поддерживают ее вердикт кивками.

— А теперь торт! — провозглашает Вайолет.

Она лезет в другую сумку и достает оттуда маленький торт под пластиковой крышкой. Снимает ее и аккуратно втыкает в глазурь две свечки. Поджигает фитильки, и Джей с Харпер начинают нам громко и фальшиво петь.

Оглядывая растрепанных от ветра, порозовевших Вайолет, Джея и Харпер, я понимаю, что, кажется, никогда еще не была такой счастливой. Я закрываю глаза и задуваю свечку.

Прошло несколько недель после прогулки на яхте. Я лежу, растянувшись на диване в доме Вайолет. На улице — плотная, давящая духота начала июля. Кондиционер работает на полную, но тело все равно разморенное от жары.

Я теперь официально няня Харпер на полную ставку, бываю у них дома пять дней в неделю плюс иногда в субботу или воскресенье, а то и все выходные. Но чувствую я себя здесь скорее как член семьи — я встроена в их распорядок, в их жизнь. Как будто мое место именно здесь, в этом доме. Напротив Вайолет: я лежу, положив голову на один подлокотник дивана, она — на другой, и мы обе томно обмахиваемся журналами. Под шелест страниц в голове сами собой всплывают строчки Тейлор Свифт. Ощущения в точности как от ее песни — «Карма, сладкая, как мед»[9].

Харпер спит наверху. Вместо похода в парк мы устроили шалаш из подушек на полу ее комнаты и читали вслух по очереди, пока она лежала между нами. Когда я закончила, Харпер стала умолять меня прочесть еще одну книгу, и я согласилась. Чтение сказок было моим любимым занятием в детском саду: я обожала, когда малыши, усевшись на ковре полукругом и подперев подбородки кулачками, слушали меня затаив дыхание. Я подбирала голос под каждого персонажа и поворачивала книгу, чтобы ребята видели картинки. Пока я читала, Харпер прижалась ко мне, устроившись под мышкой. И еще до конца книги ее глазки сомкнулись.

Мы вышли на цыпочках, и Вайолет осторожно прикрыла за нами дверь. Молча, неслышно ступая, мы спустились по лестнице. В гостиной Вайолет присела на один конец дивана, а я плюхнулась на другой.

Теперь она откидывает голову назад, ее глаза медленно закрываются.

— Не знаю, что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить ребенка, который в таком возрасте спит днем, но, наверное, это было что-то святое, — говорит она.

— Точно, мать Тереза, — киваю я.

— Или Жанна д’Арк? — Вайолет приподнимает голову, открывая глаза.

— А может, Элеонора Рузвельт. Она здорово продвинула права женщин и много чего еще. Красотой, бедняжка, не блистала, но это ей не помешало. После нее осталось огромное наследие.

Вайолет смеется.

— Ладно, возможно, кто-то не настолько высоконравственный, например…

Ее прерывает телефон. Он громко вибрирует на журнальном столике. Мы обе поворачиваемся на звук.

— Извини. — Вайолет хватает телефон и хмуро смотрит на экран. Переводит взгляд на меня, тяжело вздыхает. — Джей забыл флешку для презентации. Умоляет принести ее в офис.

Она снова смотрит на телефон, затем на меня.

— Ты не против, если я отлучусь? Я быстренько. Минут на тридцать, максимум на сорок пять. Если только не умру от теплового удара по дороге.

— Конечно, — пожимаю