Ложь за ложью - Софи Става

цветам. Под вешалками — два комода с ящиками. Открываю верхний и вижу нижнее белье Вайолет: десятки кружевных трусиков-стрингов и подходящие к ним бюстгальтеры и бралетты. Я провожу пальцем по швам. Это то, что нравится Джею? Я представляю Вайолет в черном комплекте. Ну разумеется, нравится. Я чувствую укол ревности, а сразу за ним — сокрушительную волну стыда. Я резко задвигаю ящик.

На обратной стороне двери гардеробной приделан крючок, на котором висят два халата. Ее — шелковый, лавандового оттенка, с нежными бутонами, вышитыми вручную по краю. И его — белый, из хлопковой ткани, с вафельной текстурой. Я снимаю халат Вайолет с крючка, накидываю поверх футболки, завязываю пояс. Шелк приятным холодком ложится на кожу.

Над вешалками с вещами Вайолет тянется полка, заставленная обувными коробками. Я тянусь, снимаю одну из верхних, заглядываю внутрь. Там босоножки на шпильке с изящными ремешками, нюдового цвета, с вызывающе крупной надписью Tom Ford на подошве. Стоят, наверное, как месяц арендной платы за нашу квартиру. Я закрываю крышку и ставлю коробку обратно на полку, затем тянусь к следующей. Когда я наклоняю ее к себе, что-то глухо стучит, проскальзывая с дальней стенки к передней. Нахмурившись, я поднимаю крышку. Внутри, рядом с парой лодочек Manolo Blahnik, лежит телефон: маленькая серая «раскладушка».

Я смотрю на него в недоумении. И вдруг — как вспышка — в голове возникает картина: Вайолет в гостиной разговаривает по телефону — в тот самый день, когда я стояла напротив их дома, пряталась за высоким вязом и подсматривала за ней через окно. Она заканчивает разговор. Захлопывает телефон. Захлопывает. Это был не ее айфон. Это был вот этот самый телефон.

Я осторожно беру его в руки, открываю. Экран темный. Телефон выключен. Я колеблюсь, но лишь секунду и нажимаю кнопку включения. Экран загорается, идет загрузка. Затем появляется экран блокировки. Нужен пароль. Может, день рождения Харпер? Или ее собственный? Я начинаю вводить, но останавливаюсь и трясу головой. Нет. Не могу. Так нельзя. Но потом все равно ввожу.

Я набираю день рождения Харпер, затаив дыхание. Нет, не подходит. Пробую день рождения Вайолет. Опять мимо. Джей? Четвертое января, сразу после праздников. Вайолет как-то жаловалась, что трудно выбрать ему подарок так скоро после Рождества. Я потом весь день фантазировала: что бы я ему подарила, будь я на ее месте? Часы, на задней крышке — наши инициалы? Толстый вязаный свитер под цвет его глаз? Потом представляла, как он открывает подарок и обнимает меня, говоря, как он ему понравился. Я тыкаю в клавиши: 0–1–0–4. Внутри все сжимается в комок.

Нет, и не его день рождения. Я выдыхаю. Все, хватит. Положу обратно в коробку и на полку. Но когда я перемещаю палец к кнопке питания на боку, телефон вибрирует. Я вся каменею. Это оповещение о новом сообщении. Я раскрываю телефон.

И вижу только предпросмотр, первую строку сообщения. Оно от сохраненного контакта. Без имени — только инициалы: Д. С.

Я хмурюсь, впившись взглядом в экран, пока буквы не расплываются. Кто такой Д. С.? «В какой день» — это о чем? О Вайолет? Пытаюсь открыть сообщение, но телефон снова требует пароль. Блин.

Это сообщение от того же человека, с которым она тогда говорила? Д. С. Д. С. Я беззвучно проговариваю буквы, стоя в гардеробной. Д. С. «Д» значит… Дэнни? Кажется, так звали ее школьную любовь? Того мальчика, которого, по ее словам, она любила полжизни? Она говорила, что потеряла с ним связь, но, может, они снова нашли друг друга и теперь… встречаются? У них роман?

«Слоун, прекрати! — говорю я себе, качая головой. — Вечно ты так: придумываешь невесть что, даешь волю воображению». Наверняка для всего этого найдется простое разумное объяснение — даже если сейчас я не могу придумать ни одного. На «Д» имен полно, и писать ей могли по миллиону причин, не имеющих ничего общего с тайной изменой, верно?

Я жду в надежде на новое сообщение. Проходит минута, затем другая. Телефон молчит. Наконец я выключаю его и кладу туда, откуда взяла.

Но это же нелогично! Если это не роман, тогда зачем Вайолет прячет в коробке с туфлями «левый» телефон? И спросить ее прямо об этом я, конечно, не могу. «Ах, Вайолет, а что за телефон я нашла, пока рылась в твоих вещах?» Да, у меня есть свои секреты, но мне не нравится, что она скрывает от меня. Гардеробную я покидаю с неприятным чувством.

Вернувшись в спальню, я прислушиваюсь, не проснулась ли Харпер. В доме по-прежнему тихо. «Сейчас спущусь», — уговариваю я себя. Уже вот-вот. Закрываю дверь гардеробной и открываю соседнюю — а вдруг, хотя шансов немного, я найду там ответ? За дверью — просторная совмещенная ванная комната, похоже, недавно отремонтированная, с черно-белым геометрическим кафелем на полу и белыми мраморными столешницами.

Там две раковины — «для него» и «для нее», с отдельными зеркалами и круглыми плафонами-шарами над каждой. Слева — унитаз, рядом — просторная душевая кабинка.

На столешнице — неожиданный для Вайолет бардак. Взгляд сразу цепляется за коробку краски для волос: насыщенный шоколадный, точь-в-точь ее оттенок. Беру в руки. Упаковка цела. Странно, что она красит волосы сама. Женщина-модель на коробке сияет, волосы глянцевые, живые. Я подношу коробку к голове, смотрю в зеркало.

Рядом с моделью мои волосы кажутся особенно тусклыми и выцветшими — не блонд, не каштан, не пойми что. Они не всегда были такими, просто я уже не помню, когда последний раз красилась.

Прежде чем поставить коробку на место, я запоминаю оттенок — «насыщенный темный каштан» — и ничем не примечательное аптечное название, потом возвращаюсь к поискам.

Я понимаю, что мне нельзя здесь находиться, я чувствую это всем нутром, но я будто снова пятилетка, перед которой на столе лежит зефирка, и кто-то перед уходом сказал: «Не ешь». Ну как тут удержаться? Я ведь знаю, какой сладкой она окажется.

Я осматриваю столешницу, вижу тюбик крема от прыщей рядом с раковиной, несколько флаконов лосьона. Я не могу представить Вайолет с прыщами. Ее кожа бархатистая и безупречная, как отполированный камень. Может, потому, что она ухаживает за ней лучше, чем я за своей. Я изучаю свое отражение, мягкий свет светильников куда добрее, чем желтые люминесцентные лампы у меня в ванной. И все равно кожа далека от идеала: неровный тон — то сухие участки, то сальный блеск. Я придвигаюсь к зеркалу вплотную. По линии подбородка