Ложь за ложью - Софи Става

Вайолет сияет.

— Ты лучшая! Я мигом.

Стремительно взбежав наверх, через пару минут Вайолет уже спускается обратно, держа на ладони маленькую пластиночку. Ту самую флешку.

— Скоро буду, — говорит она. — Звони, если что!

Дверь захлопывается. Щелчок, скрежет ключа. Настает тишина, нарушаемая лишь мерным гулом холодильника на кухне. Я окидываю гостиную беглым взглядом, оцениваю обстановку. Потом встаю.

Редко выпадает случай побыть здесь одной, без Харпер, которая обычно рисует в уголке или ест на кухне. Теперь ощущения совсем иные — такое чувство, будто дом целиком мой.

Я неспешно перемещаюсь по гостиной без определенной цели: сначала продвигаюсь к маленькому столику у окна, перебираю сложенные там журналы, потом иду к книжной полке и провожу пальцами по корешкам. В основном бульварное чтиво: популярные триллеры, остросюжетные детективы. Попадается и классика: «Гордость и предубеждение», «И восходит солнце», «К востоку от Эдема» и… «Великий Гэтсби». Я улыбаюсь и вытаскиваю книгу с полки. Корешок потрескивает, когда я раскрываю издание, — похоже, ее давно не брали в руки. Знакомый запах старых страниц, пыли и нафталина. Я подношу книгу к лицу и глубоко вдыхаю. Затем перелистываю до титульной страницы.

Здесь надпись черными чернилами, крупным витиеватым почерком:

Я понимаю, что это подарок Джею от Вайолет.

Представляю, как она дарила ему книгу — в бумажной обертке, перевязанную бечевкой. На день рождения, на годовщину, а может, утром в постели, достав из-под подушки. Я вижу их обоих в пижамах: она — в его старой футболке, в которой буквально тонет, он — в одних трусах. Открывая подарок, он непременно улыбнулся и посмотрел на нее, а она глядела на него с замиранием сердца, молитвенно сложив руки.

А потом они валялись на простынях, читая друг другу отрывки, он положил голову ей на живот, она играла пальцами у него в волосах. Может, они и вовсе не вставали бы в тот день с постели, отлучаясь, только чтобы сварить кофе или открыть дверь курьеру, ели пиццу и мороженое из ведерка прямо в кровати.

Я бережно закрываю книгу. Пустое место, где она стояла, зияет, как дыра от вырванного зуба. От этого становится слегка не по себе, возникает смутная тревога. Но дело ведь не в пустоте на полке, вовсе нет.

Меня беспокоит тот вопрос, который Джей задал мне на кухне несколько недель назад: «Она говорила что-нибудь о нас?» Неужели в их браке проблемы? В это верится с трудом, но как еще все объяснить? Они ссорятся? Невыносимо осознавать, что между нами есть тайна, что Вайолет, возможно, что-то скрывает от меня. Мне хотелось ее спросить об этом, но казалось, это станет предательством по отношению к Джею, который доверился мне. Теперь я в ловушке между ними, и каждый будто тянет меня за руку в свою сторону. Хочется разорваться пополам, чтобы разделить себя поровну.

Я возвращаю книгу на полку и иду на кухню. Достаю из холодильника банку газировки, открываю ее — щелчок разрывает тишину. Делаю глоток, оглядываюсь. На часах микроволновки — два пятнадцать. Вайолет ушла минут пять назад. Иду обратно в гостиную. Надо бы присесть, успокоиться, но я этого не делаю. Не получается.

Я сопротивляюсь искушению сколько могу. Потом ставлю газировку на журнальный столик и медленно подхожу к лестнице. Внизу снимаю кроссовки, аккуратно оставляю их на первой ступеньке. Кладу руку на перила, осторожно, будто они сделаны из стекла.

Я выдыхаю и начинаю подъем по мягкой ковровой лестнице, шагая совершенно бесшумно. Наверху замираю. Слева — закрытая дверь. Спальня Харпер. Делаю к ней шаг. Слышу приглушенный гул. Это «машина белого шума», которую Вайолет включила на максимум перед уходом. Кажется, прибой или мерное биение сердца — что-то убаюкивающее. Посередине коридора — еще одна запертая дверь, а в самом конце — третья, и она приоткрыта. Я иду к ней. Приблизившись, вижу изножье кровати: это спальня Вайолет и Джея. Осторожно толкаю дверь.

Пол скрипит, когда я вхожу, половицы карамельного цвета слегка прогибаются под моим весом. Спальня просторная и светлая благодаря двум большим окнам, выходящим на улицу. В углу стоит велотренажер с накинутыми на монитор шортами. Здесь только каркас кровати в стиле модерн из дерева, все остальное — белое: развевающиеся занавески, льняные простыни, пододеяльник, декоративные подушки. Я провожу рукой по мягкому покрывалу и глубоко вдыхаю. Здесь пахнет Вайолет, цветущими гардениями, весенней сиренью.

По обе стороны кровати стоят тумбочки с одинаковыми золотыми лампами. На одной тумбочке — стопка книг в твердых обложках, коробка бумажных салфеток. На другой — тарелочка для украшений, крем для рук. Я подхожу к стороне кровати Вайолет, ближайшей к окну, сажусь. Матрас мягко прогибается подо мной. Осторожно подаюсь назад, погружаясь головой в ее подушку, и закидываю ноги на кровать. Белье пахнет свежестью — моющим средством и кондиционером. Я закрываю глаза, на миг полностью растворяясь в этом ощущении.

Я открываю глаза и поворачиваюсь на бок, лицом к стороне кровати Джея. Смотрю на подушку, пытаясь представить его рядом с собой, так близко, что я могла бы его коснуться. Я вспоминаю, как его грудь прижималась к моей спине на лодке. Грудь у него твердая, широкая. С тех пор мы виделись лишь урывками, но я не могу забыть, как он поддразнивал меня, как его руки лежали поверх моих, как соприкасались наши ноги…

Я сажусь, слезаю с кровати и подхожу к окнам. Раздвигаю занавески и смотрю на улицу. На тротуаре напротив играют дети: двое перебрасываются мячом, другие сидят на крылечке и наблюдают. Сквозь закрытое окно доносятся глухие голоса, веселые возгласы.

Я могла бы смотреть из этого окна часами, наблюдая за жизнью квартала, которая разворачивается передо мной в прекрасной миниатюре. Картина как на театральной сцене: солнечный свет пробивается сквозь ветви и падает на тротуар лучами софитов.

Должно быть, каждое утро Вайолет начинает именно так. Она потягивается, закинув руки за голову, затем подходит к окну и раздвигает занавески, чтобы впустить утренний свет. А Джей, возможно, стонет и натягивает одеяло на голову.

Что она делает потом? Одевается? Мой взгляд скользит по комнате. Напротив кровати — две закрытые двери. Я прохожу через комнату и открываю ближайшую — ту, что справа.

За ней небольшая гардеробная. Слева висит одежда Джея, справа — Вайолет. Его половина организована по видам одежды: сначала брюки, джинсы и штаны, потом рубашки, в конце куртки. Ее — по