Ложь за ложью - Софи Става

Я думала, что вспомню всех и все вспомнят меня, а оказалась никем — еще одной туристкой, заезжей дамочкой из Нью-Йорка. На мою накидку от Missoni и высокие трусики-бикини, конечно, оглядывались, но не потому, что кто-то меня узнавал. Слишком много лет прошло, и все связи, которые у меня были, давно угасли.

В последний день, пока Харпер спала, я улизнула, чтобы побродить по маленьким магазинчикам, и перед возвращением решила посидеть с бокалом вина в уличном кафе. Подошла официантка — женщина лет пятидесяти-шестидесяти, с сединой в волосах и добрым, располагающим лицом.

— Вайолет? — вдруг спросила она, приглядываясь. — Внучка Ребекки?

Я кивнула и тут же сообразила, что это младшая сестра мамы Дэнни, его тетя. Мы обнялись, и она выразила мне соболезнования по поводу бабушки.

— Дэнни обрадуется, когда узнает, что я тебя встретила, — сказала она. — Он всегда к тебе относился по-особенному.

Я не разговаривала с ним с похорон бабушки — уже больше десяти лет. Я закрыла ту часть своей души наглухо. Я убрала ту девчонку с глаз долой, спрятала под одеждой, в которой не чувствую себя собой, под грузом чужой жизни. Тогда мне казалось, что иначе нельзя. Я думала, что только так можно заставить людей любить себя. Лишь Харпер осталась отблеском той, «островной» меня. Ее безудержный восторг, заразительный хохот, непослушные вихры кудрей немного, но верно напоминали меня прежнюю.

И сейчас мне необходимо было вернуться к себе. Только там все встанет на места. Поэтому я натянула на лицо маску радушия и обернулась к Джею с улыбкой.

— Ну же, — сказала я. — Ты же помнишь, какие там лобстер-роллы?

— Я подумаю, — ответил Джей.

В конце концов он согласился — после того, как я спросила еще раз, в темноте под одеялом, когда его рука оказалась у меня между ног. Я так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что выступила кровь, но мне нужно было, чтобы он вспомнил наше прошлое, чтобы решил, что все можно вернуть, стоит ему только сказать «да». Пока он трогал меня, я зажмуривалась и сжималась в комок, представляя себя где-то… где угодно, лишь бы не с ним.

И вот теперь я говорю Слоун:

— Харпер с ума сойдет от радости, когда узнает. Она тебя обожает!

Польщенная Слоун расплывается в широкой улыбке.

— А уж как я ее люблю!..

Я верю ей. Вначале я с опаской оставляла ее с Харпер, нарочно занималась стиркой, пока они играли рядом, придумывала предлоги, чтобы присоединиться к ним в парке. Но чем больше я наблюдала, тем яснее становилось, как искренне Слоун нравится возиться с Харпер, как хорошо она с ней ладит. Она присаживалась на корточки, разговаривая с ней; придумывала смешные песенки, когда Харпер вот-вот была готова закатить истерику; делала еду в виде зверюшек: бабочек из крендельков или кошечек из тостов с арахисовым маслом и клубничными ушками. Казалось бы, мелочи, но именно они вызвали во мне симпатию к ней. Забавно, но я не испытываю к ней ни малейшей ненависти. А казалось бы, должна, учитывая, что я задумала. В каком-то смысле я ей даже благодарна. Она — средство достижения цели. Решение проблемы. К тому же она меня смешит.

— Решено! — объявляю я. — Ты едешь с нами. Единственное, что мне нужно, — твои водительские права. Чтобы купить билет.

Лицо Слоун сильно бледнеет.

— Права? — переспрашивает она тоненько.

На мгновение я теряюсь, но потом до меня доходит. На них ее настоящее имя. Она не хочет, чтобы я его увидела.

Я киваю:

— Ага, новые правила безопасности на пароме. Еще в договор на прокатную машину тебя впишу — вдруг захочешь свозить куда-нибудь Харпер.

Слоун судорожно сглатывает.

— Поняла, — напряженно отвечает она. — Без проблем.

Она открывает сумку и начинает в ней копаться. Потом поднимает на меня взгляд и с наигранным удивлением хмурится.

— Что-то не вижу. Наверное, дома оставила. Можно я завтра принесу?

— Конечно, — отвечаю я.

С нетерпением буду ждать завтра очередную затейливую ложь.

После того как Слоун уходит за Харпер, я переношу ноутбук на кухонную стойку и наливаю себе полный бокал вина. Пока устраиваюсь на стуле, раздается сигнал почты. Пришло письмо от турагента, с которым я на связи. Нетерпеливо щелкаю.

С самодовольной ухмылкой я беру телефон.

Я потратила уйму времени на звонки разным агентствам, добиваясь, чтобы нас поселили рядом с другой семьей, где есть дети. Большинство контор наотрез отказывались сообщать что-либо о других жильцах. А потом я нашла Джину. Едва узнав о щедрой комиссии, которую я готова была заплатить за нужный мне вариант, она с радостью согласилась. Я давно уяснила: с помощью денег можно заставить людей сделать почти что угодно.

— Я нашла идеальный дом, — немедленно говорит Джина, как только берет трубку. — Все то время, пока вы будете там, по соседству будет жить семья с двумя детками, четырех и шести лет. В доме три спальни, как вы просили. Он рядом с пляжем. Только что освободился, с него сняли бронь. Обойдется немного дороже, чем…

— Бронируем, — перебиваю я. Цена меня не волнует.

На другом конце провода раздается стук клавиатуры.

— Готово! — объявляет Джина.

Я заканчиваю разговор и делаю долгий, победный глоток вина. Все складывается.

На следующее утро, после того как я отвела Харпер в сад, приходит сообщение от Слоун:

Пишу в ответ:

Чем раньше я их получу, тем лучше.

Спустя полчаса я открываю ей дверь. Выглядит Слоун неважно. Волосы, конечно, еще блестят, и кожа чистая, но глаза воспаленные, с мешками и фиолетовыми кругами — будто не спала вовсе. Скорее всего, так и было: всю ночь, наверное, думала, как выкрутиться, когда я увижу в документах не то имя, которое она назвала, и, возможно, даже его узнаю.

— Заходи, — говорю. — Кофе хочешь?

Он явно ей не повредит.

Но Слоун качает головой. Засовывает руку в задний карман и вынимает права.

— Держи.

Она чуть не пихает их мне в руку.

— Спасибо.

Я бросаю взгляд на карточку. И когда вижу фото, немедленно забываю обо всем. Тут уж не до имен, само фото — просто истерика! Рот полуоткрыт, будто она что-то пытается сказать, губы странно