Ложь за ложью - Софи Става

Я прячу улыбку. Надо отдать ей должное: она отлично ладит с детьми.

Харпер упрямо пинает песок.

— Русалок не бывает, — говорит она, не глядя на Слоун, но уже не совсем уверенно.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Слоун.

Уголки губ Харпер дергаются. Слоун встает и протягивает ей руку. Та ее берет.

— Ты правда видела русалку? — спрашивает Харпер.

Слоун смотрит на меня, потом на Джея. Тот беззвучно шепчет «спасибо», и ей это явно приятно.

— Ага, но только один раз, — отвечает она Харпер. — Побежали!

Они несутся к воде вдвоем — рука об руку. Харпер с визгом прыгает в волну.

— Спасибо за сэндвичи, — говорю я Джею. — Где взял?

— В кафе рядом с тем магазином, перед главной улицей. Еще продуктов накупил на пару дней. На ужин будут бургеры. И фруктовый лед.

— Шикарно, — говорю я.

Я просила мороженое, но Джей, как всегда, считает, что ему лучше знать. Ладно, сама потом схожу в магазин. Мне он хорошо знаком. Малолетней ватагой мы с друзьями забегали туда каждое лето, босые, стряхивали песок на пороге и торчали у холодильников, распахнув дверцы, пока мистер Менна не гнал нас взашей. Мы прихватывали бутылки ледяного Snapple и кулечки кисло-сладких конфет и тащили все это на пляж, чтобы уплетать, растянувшись на полотенцах. Никаких денег, никаких мокрых купюр, засунутых в купальники. Если ты местный, у тебя везде был кредит, который как-то потом гасился. Мистеру Менне уже тогда было лет семьдесят. Он был седой, весь в морщинах. Интересно, жив ли он еще?

— Там старичок был за прилавком? — спрашиваю Джея.

Он пожимает плечами.

— Не обратил внимания.

Я коротко киваю. Ну конечно. Еще бы. Чтобы привлечь внимание Джея, нужен другой типаж. И старый хозяин лавки к нему не относится.

— Еще раз спасибо за обед, — говорю я и заставляю себя улыбнуться. — Мы подойдем через пару часов.

Джей уходит, а я снова откидываюсь на шезлонге, наблюдая, как Слоун и Харпер плещутся в волнах.

День тянется неспешно, ослепительно-белый и жаркий. Из колонки льется музыка — плейлист с Тейлор Свифт от Слоун, под который мы все дружно поем. Любимая песня Харпер, Bad Blood[12], крутится на повторе, и каждый раз я внутренне усмехаюсь. Как символично! Я без конца фотографирую Харпер: пухлый детский животик в бикини, влажные волосы, взъерошенные в дикий ореол, песок, облепивший кожу, будто веснушки. Она приседает у самой воды, выискивая ракушки, и мчится обратно к нашему зонту с каждой удачной находкой. Она позирует, когда видит, что я навожу на нее телефон, улыбается, ставит руку на бедро, будто ей не пять, а все пятнадцать. Быть матерью не всегда легко, но вот это, что происходит прямо сейчас, — настоящее волшебство.

Около пяти часов, когда зной начинает спадать, я окликаю Харпер:

— Ну что, пойдем домой?

— Нет, еще нет! — протестует она, не прекращая усердно копать яму.

— Папа купил фруктовый лед, — маню я нараспев. — Можешь съесть, пока я буду готовить ужин.

Харпер стремительно вскакивает на ноги.

— Обожаю фруктовый лед!

Я смеюсь.

— Знаю. А ты, Кейт, хочешь? — Я поворачиваюсь к Слоун. — Джей еще и бургеров на ужин взял.

— Звучит заманчиво, — говорит она, вставая и потягиваясь, раскинув руки.

Ожог на ее плечах, лоснящихся от крема, уже начинает из розового превращаться в коричневатый.

Мы складываем шезлонги, убираем зонт и трогаемся в обратный путь к дому — через песок и высокие шуршащие травы.

Мы только-только устраиваемся на кухне — Харпер уже сидит за столом, болтая ножками в ожидании фруктового льда, — как вдруг в наружную дверь с сеткой кто-то стучит.

— Эй! — доносится женский голос.

Я выглядываю в гостиную и вижу на веранде Энн-Мари с детьми.

— О, соседи пришли! — бросаю я через плечо. — Заходите, я вас познакомлю.

Жестом приглашаю Слоун и Харпер следовать за мной.

— Только помни, — шепчу я по пути, подмигивая, — ты — это я.

Слоун добродушно закатывает глаза.

— Ага. Помню.

Я открываю дверь.

— Привет! Заходите, заходите!

— Мы не вовремя? — спрашивает Энн-Мари.

— Нет-нет, что вы, — отвечаю я. — Мы как раз вас ждали. Вайолет, — поворачиваюсь к Слоун, — это Энн-Мари. Энн-Мари, Вайолет. Они живут по соседству.

— Добрый день, — говорит Энн-Мари, протягивая руку Слоун. — Очень приятно!

— Хочешь показать Руни и Клэр свою комнату? — спрашиваю я Харпер.

— А как же фруктовый лед? — хмурится Харпер.

Я с сожалением улыбаюсь Энн-Мари.

— Мы как раз собирались его есть. Всем хватит, если вы не против.

Она машет рукой.

— Конечно. Они будут рады, правда, ребят?

Ее дети робко кивают.

Я веду всех на кухню, достаю коробку и раздаю угощение.

— Идите есть на заднюю веранду, — говорю я, открывая дверь.

Дети тут же высыпают туда радостной гурьбой.

— Хотите что-нибудь? Чай со льдом, воды, пива? Или, может, фруктовый лед? — спрашиваю я Энн-Мари.

— Фруктовый лед был бы в самый раз, — отвечает она.

Я протягиваю по одной порции ей и Слоун, потом беру себе.

— Где вы такую нашли? — спрашивает Энн-Мари Слоун, кивая в мою сторону, пока разворачивает лакомство. — Я уже радуюсь, когда наша нянька отрывается от телефона, чтобы забрать детей из сада! Пару раз в месяц обязательно кого-нибудь забудет там, я не шучу.

Слоун усмехается, глядя на меня. Я мило улыбаюсь в ответ.

— Просто повезло, наверное, — говорит Слоун. — А вы откуда?

Умничка, Слоун, лучшее решение — сменить тему.

— Из Шарлотта, — отвечает Энн-Мари. — Бывали там? — Она даже не дожидается ответа. — Сама-то я из Вермонта, но муж местный — там родился и вырос. Познакомились на конференции по продажам, ну и все завертелось. Он настоял, чтобы дети росли рядом с его родителями, потому что мои как раз укатили наслаждаться пенсией во Флориду, в Бока-Ратон. Я и подумала: почему бы нет? И вот так уже десять лет. Симпатичный городок, ничего не скажу, и растет как на дрожжах.

Я бросаю Слоун многозначительный взгляд: «Ну, что я говорила?» Та подавляет улыбку.

Энн-Мари не умолкает.

— Конечно, он не такой огромный, как Нью-Йорк. Кейтлин говорила, вы оттуда? — внезапно обращается она к Слоун.

Но прежде чем та успевает ответить, на лестнице раздаются шаги. Мы все оборачиваемся и видим Джея, спускающегося в гостиную.

Улыбка на моем лице костенеет. С чего я решила, что он не спустится? Глупо! Надо было раздать фруктовый лед и предложить всем выйти на веранду. Блин!

— Энн-Мари, — быстро говорю я, — это Джей. Отец Харпер. Джей, это Энн-Мари, а на террасе с Харпер — Клэр и Руни. Они живут в соседнем доме.

— Приветствую, — говорит Джей,