Тени теней - Игорь Шанин

Мост вздрагивает под нашими ногами. По асфальту разбегаются трещины, подпрыгивают мелкие камни. Перила шатаются, будто кто-то со всей силы бьет по ним ногами. Вера вновь взмахивает рукой, и перила вовсе отрываются, плавно сваливаясь вниз.

Мы встаем на самом краю. Внизу беснуется река — тяжелые волны раз за разом подлетают вверх, сталкиваясь друг с другом, брызги и пена разлетаются в стороны. Тут совсем не так, как я видела в аду: никакой стеклянной неподвижности, никакого непоколебимого спокойствия, только буйство стихии, необъятной и непобедимой. Река похожа на бешеную собаку, над пастью которой машут куском сырого мяса.

Дождь переходит в снег, тяжелые мокрые хлопья хлещут нас по лицам, я едва различаю происходящее. Ветер налетает порывами, подталкивая, будто хочет, чтобы все поскорее завершилось. Холод пропитал меня, стал всей моей сутью. Нет больше ничего, только неизбывный нескончаемый холод.

Первым делает шаг Миша, Вера ступает следом, и вместе они летят вниз, в бушующую грязную серую мглу. Изо всех сил напрягаю глаза, силясь рассмотреть хоть что-нибудь: мертвые лица или очертания тел в воде, но там только голодные волны, что в одно мгновение поглотили живых людей и даже не заметили.

Разъедающее ощущение в груди тут же слабеет, чернота блекнет и съеживается, будто напуганный звуком выстрела медведь. Снег редеет, обращаясь в легкую белую крошку, как в новогодних стеклянных шариках. Значит, это работает. Так мы победим демонов.

Макс поворачивает голову, зеленые глаза скользят по моему лицу в последний раз. Все будто замедляется: вот он плавно заносит ногу над пропастью, вот тело кренится вперед, вот моя мокрая ладонь выскальзывает из крепких пальцев. Максим Багров летит вниз и исчезает в шуме и плеске серой воды. Мой Максим Багров. Моя пустая бессмысленная красота.

Я стою на краю моста, глядя вниз. Вода зовет, приглашает присоединиться к Мише, Вере и Максу. Распахивает ледяные смертельные объятия. Сделать один шаг — совсем легко и одновременно невыполнимо. Разве можно вот так просто расстаться с самым дорогим, что у тебя есть — с собственной жизнью? Наверное, все зависит от конкретной ситуации. Сажин давно об этом думал, поэтому рад был, когда подвернулся удобный случай. Никто теперь не обвинит его в трусости, не назовет слабаком. Не скажет, что он спрятался от проблем. Гринева тоже рада сбежать из ненавистного мира. Она не могла истребить всех, но смогла уничтожить себя вместе со своей злобой. Глупый Макс ушел, потому что думал, что не сможет жить без меня. Потому что думал, что действительно меня любит.

А что насчет тех парней двадцать лет назад? Наверное, у них тоже были свои причины, замаскированные под красивый акт самопожертвования. Как будто они на самом деле ради других смогли задушить в себе главный инстинкт — инстинкт самосохранения.

Но это все не про меня. Теперь, стоя над пропастью, я знаю, что не могу сделать шаг. Главное — выжить. И для мамы, единственного дорогого для меня человека, моя жизнь превыше всего. Поэтому, если есть хоть один шанс, что демон меня не убьет, заняв тело, я должна остаться. Должна узнать, что будет дальше.

Отвернувшись от постепенно утихающей реки, я разворачиваюсь и иду назад. Там уже собралась половина города, даже машины полиции и скорой тут как тут. Люди боятся подходить ближе, но отойти слишком далеко не позволяет любопытство.

Солнце проглядывает сквозь разрывы в рассеивающихся тучах, теплые лучи падают на мою мокрую голову. Больше нет ни дождя, ни снега. Обессилевшая и озябшая, я бреду к настороженной толпе, хлюпая водой в кроссовках. Душа выжата как лимон, скована равнодушием, но это продлится недолго. Отдых вернет способность ощущать эмоции, и вот тогда я захлебнусь отвращением к себе и скорбью.

Но сейчас толпа, сообразившая наконец, что опасность отступила, бросается мне навстречу, чтобы помочь. Впереди всех семенит мокрая как искупавшийся щенок Алевтина Яковлевна. Дождь смыл кровь с воротника, а зажатый в руке учебник сыплет промокшими страницами.

Некоторые вещи неизменны.

Солнце заливает маленький уютный кабинет. Тут светлые обои и красивая люстра в виде канделябра, перламутр переливается на стеклянных свечках. Под ногами мягкий ворсистый ковер цвета кофе с молоком. Воздух пахнет пряным дымом ароматических палочек. Стены украшены многочисленными сертификатами и грамотами в строгих черных рамках. Сертификаты говорят, что их владелец прекрасно разбирается в различных психологических практиках, эстетическом воспитании детей и даже гипнозе.

За столом из черного дерева сидит женщина. Ей около пятидесяти, но выглядит значительно моложе благодаря естественному макияжу, качественно выкрашенным в каштановый цвет волосам и легким очкам в тонкой деревянной оправе. Напротив стола маленький кожаный диванчик, там устроились Александра Сергеевна и Диана, обе явно ощущают себя не в своей тарелке.

Женщина-психолог улыбается:

— Рада наконец увидеться с вами. Меня зовут Ольга Николаевна, но вы можете называть просто Ольга. Это поможет нам скорее подружиться и…

— Зачем мы здесь? — прохладным тоном перебивает Диана.

Она глядит исподлобья и обнимает себя за плечи — явные признаки закрытости, от которой как можно быстрее нужно избавиться. Ольга не перестает улыбаться:

— Моя дорогая, мы все прекрасно знаем причины. Нам нужно разобраться в произошедшем. Понять, как все было на самом деле.

— Я ничего не помню, — отвечает Диана. — Я уже говорила. Всем, кто спрашивал.

— Конечно, я понимаю. Именно над этим нам и предстоит работать. Видишь ли, случились плохие вещи, и твой мозг решил оградить тебя от душевной травмы, закрыв определенные воспоминания. Но на самом деле это не выход, потому что воспоминания все равно не исчезли и будут мучить тебя всю жизнь.

— Как мучить? — спрашивает Александра Сергеевна. — Моя дочь забыла плохое, ее больше ничего не будет мучить.

Ольга медленно качает головой, серебряные сережки в ушах покачиваются, отбрасывая острые блики.

— Она раз за разом будет мысленно возвращаться к пробелам в памяти. Будет пытаться понять, вспомнить, но безрезультатно. Это как иметь в собственном доме закрытую дверь, но не знать, что за ней находится. Это лишает покоя.

Диана говорит:

— Не лишает. Я спокойна. Ничего не помню и не хочу вспоминать.

Ольга смотрит проницательно, не забывая продолжать улыбаться. Так проходит несколько неуютных секунд, а потом она спрашивает:

— Скажи,