Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– А я всегда радуюсь Новому году, – продолжала Рассказчица. – Вот бы нам сделать как в Норвегии. Там вся семья бодрствует до полуночи, а потом, в тот миг, когда часы бьют двенадцать, отец открывает входную дверь и приглашает Новый год в дом. Красивый обычай, правда?

– Если бы ма позволила нам не спать до двенадцати, мы бы тоже так сделали, – сказал Дэн, – но она ни за что не разрешит. Жестоко, как по мне.

– Если у меня когда-нибудь будут дети, я разрешу им не спать и дожидаться прихода Нового года, – сказала Рассказчица.

– Я тоже, – сказал Питер, – но в другие вечера пусть идут спать в семь.

– Как тебе не стыдно – говорить о таких вещах, – одернула его Фелисити с выражением праведного гнева на лице.

Сконфуженный, Питер съежился и вжался в стену, без сомнения уверенный, что начисто провалил какое-то из предписаний «Фэмили гайд».

– Я не знал, что неприлично говорить о детях, – виновато пробормотал он.

– А давайте дадим какие-нибудь новогодние обещания, – предложила Рассказчица. – Новый год – самое время что-то поменять.

– Мне никаких обещаний в голову не приходит, – отозвалась Фелисити, полностью довольная собой.

– Могу подкинуть тебе кое-какие идейки, – саркастически произнес Дэн.

– А у меня их так много, – сказала Сесили, – что боюсь, я никак не смогу все выполнить.

– Давайте дадим несколько обещаний, просто шутки ради, а там посмотрим, получится ли у нас сдержать слово, – сказал я. – Возьмем бумагу, перо, запишем все… Так получится более внушительно и обязывающе.

– А потом повесим их на стенке у себя в спальне, чтобы видеть каждый день, – подхватила Рассказчица. – И если какое-нибудь из них нарушим, то нарисуем напротив него крестик. Так прогресс будет наглядней, и к тому же нам станет стыдно, если крестиков накопится много.

– Надо еще сделать в «Нашем журнале» доску почета, – предложил Феликс. – Чтобы каждый месяц публиковать имена тех, кто безупречно соблюдает обещания.

– По-моему, все это чепуха, – сказала Фелисити, однако же уселась за стол вместе с остальными, хотя потом так ничего и не писала.

– Давайте записывать обещания по очереди, – сказал я. – Я начну.

И, со стыдом припомнив кое-какие неприятные разногласия, случившиеся у меня недавно с Фелисити, я старательно вывел:

– «Постараюсь всегда держать себя в руках».

– Да уж, постарайся, – тактично заметила Фелисити.

Дальше был черед Дэна.

– Даже не знаю, с чего начать, – пробубнил он, яростно жуя перо.

– Можешь пообещать не есть ядовитых ягод, – предложила Фелисити.

– А ты пообещай не пилить людей без конца, – огрызнулся Дэн.

– Пожалуйста, не ссорьтесь в последний вечер года, – взмолилась Сесили.

– Можно пообещать вообще никогда не ссориться, – вставила Сара Рэй.

– Нет, сэр, – с нажимом ответил Дэн. – Какой смысл давать обещания, которые невозможно сдержать? В этой семье есть такие люди, с которыми просто приходится ссориться, если хочешь выжить. Но я придумал: «Не буду никого нарочно злить».

Фелисити, настроенная быть в тот вечер по-настоящему невыносимой, неприятно засмеялась, однако Сесили сильно ткнула сестру локтем, что, по-видимому, заставило последнюю хотя бы воздержаться от комментариев.

– «Я не буду есть яблоки», – записал Феликс.

– Зачем, скажи на милость, ты отказываешься от яблок? – изумился Питер.

– Не важно, – только и буркнул Феликс.

– От яблок толстеют, знаете ли, – сказала милейшая Фелисити.

– Какое-то странное обещание, – засомневался я. – Мне кажется, смысл новогодних обещаний в том, чтобы перестать делать неправильное и начать делать правильное.

– Ты для себя решай, что тебе нравится, а я для себя сам решу, – отрезал Феликс.

– «Я никогда не буду напиваться», – с усердием вывел Питер.

– Но ты же и так не напиваешься, – удивилась Рассказчица.

– Значит, тем проще будет сдержать обещание, – пояснил Питер.

– Так нечестно, – возмутился Дэн. – Если бы мы все пообещали не делать того, что и так не делаем, то все бы разом оказались на доске почета.

– Отстань от Питера, – строго одернула его Фелисити. – Это очень хорошее обещание, всем бы такое дать.

– «Я не буду завидовать», – написала Рассказчица.

– А разве ты завидуешь? – не поверил я.

Рассказчица покраснела и кивнула.

– Одной вещи, – призналась она, – но я не скажу какой.

– Я тоже иногда завидую, – подключилась к признаниям Сара Рэй, – так что мое первое обещание – я постараюсь не завидовать, когда девочки в школе рассказывают, как они болели.

– Ничего себе, неужто ты хочешь болеть?! – воскликнул пораженный Феликс.

– Когда болеешь, сразу делаешься важным человеком, – объяснила Сара Рэй.

– «Я буду развивать свой ум, читая хорошие книги и слушая старших», – написала Сесили.

– Ты взяла это из раздаточного листка воскресной школы, – заметила Фелисити.

– Какая разница, где я это взяла, – с достоинством ответила Сесили. – Главное, чтобы я это делала.

– Твоя очередь, Фелисити, – напомнил я.

Фелисити склонила свою прекрасную златовласую головку.

– Я же сказала, что не буду давать никаких обещаний. Продолжай ты.

– «Я буду всегда делать задания по грамматике», – написал я (который ненавидел грамматику смертельной ненавистью).

– Я тоже терпеть не могу грамматику, – вздохнула Сара Рэй. – Она такая незначительная.

Сара любила вставить длинное умное словцо, однако не всегда умела его точно подобрать. Подозреваю, что в этом случае она имела в виду «неинтересная», «незанимательная».

– «Не буду злиться на Фелисити, если получится», – написал Дэн.

– Я, вообще-то, ничего такого не делаю, чтобы ты злился, – сказала Фелисити.

– По-моему, давать обещания насчет своих сестер не очень вежливо, – заметил Питер.

– Да он все равно его не сдержит, – фыркнула Фелисити. – Такой уж у него ужасный характер.

– Семейный изъян, что поделать, – вспыхнул Дэн, нарушая обещание еще до того, как высохли чернила.

– Ну вот, полюбуйтесь…

– «Я разберусь со своими трудностями в арифметике без чужой помощи», – нацарапал Феликс.

– Жаль, я не могу дать такое обещание, – опять вздохнула Сара Рэй, – ведь толку от него ноль. Я бы ни за что не справилась со всеми этими примерами со сложным умножением, которые каждый день задает нам учитель, если бы не Джуди Пино. Она не очень-то хорошо читает и вообще не умеет писать, но на арифметике ее не подловишь – ну, на той, которую она уже выучила. Я уверена, – заключила бедная Сара безнадежным тоном, – что никогда не пойму все это сложное умножение.

– «Умножение – мученье, так же плохо и деленье, мне пропорции тюрьма, от дробей схожу с ума»[7], – процитировал Дэн.

– До дробей мне еще далеко, – продолжила вздыхать Сара, – и, надеюсь, к тому времени, когда до них дойдет дело, я уже буду слишком большая, чтобы ходить в школу. Ненавижу арифметику, зато географию очень люблю.

– «Я не буду играть в крестики-нолики на чистых страницах в сборнике гимнов», – записал