Париж в руинах: любовь, война и рождение импрессионизма - Себастьян Сми
Внезапно в зале М появился Дега. Он поздоровался с Бертой, но тут же оставил ее и пошел поговорить с двумя женщинами, ранее позировавшими для одного из его портретов. «Должна признаться, я была немного раздражена, когда человек, которого я считаю очень умным, бросил меня ради того, чтобы расточать комплименты двум глупым женщинам», – пошутила Берта. Поэтому она вернулась к Эдуарду, который еще час водил ее, Сюзанну и свою мать по галереям Салона. Он был так же очарователен, как и всегда, и ни на минуту не замолкал. Однако его внимание было рассеяно, и Берте пришлось справляться не только с присутствием Сюзанны и мадам Мане, но и с толпой, светским водоворотом и эгоцентричностью многих своих коллег-художников: сегодня все они, включая Эдуарда, были очень беспокойны и нуждались во внимании.
«Мне все это стало наскучивать», – объясняла она Эдме. Однако потом она «столкнулась с Пюви», и все как будто стало только хуже. Пюви же был на седьмом небе от счастья, увидев Берту. Перспектива встретиться с ней была для него главной причиной приехать (по крайней мере, так он галантно намекнул). И вот она здесь! Как чудесно. Он предложил сопровождать ее в прогулке по галереям. «Я хотела посмотреть картины, – писала Берта, – но он так горячо просил меня: “Умоляю вас, давайте просто поговорим. У нас еще полно времени на то, чтобы разглядывать картины”».
Берта потеряла из виду Мане и Сюзанну, а мать, почувствовав, что у нее начинает болеть голова, отошла отдохнуть на диване. При других обстоятельствах перспектива долгой беседы с Пюви могла бы показаться приятной, но Берту отвлекало множество знакомых лиц. Некоторые из них, увидев ее, останавливались, чтобы сказать пару слов о ее внешности (неизбежно сравнивая ее саму с изображением на картине Мане) или посетовать на отсутствие на этом Салоне ее собственных работ.
Тем временем Пюви, ее самоназначенный сопровождающий, вел себя в своей привычной манере. Это педантичное и покровительственное отношение делало его полной противоположностью Эдуарда, и терпеть его Берта была способна только ограниченное время. Однако она не могла просто небрежно извиниться и уйти: тот факт, что Пюви ухаживал за ней, не позволял ей просто отмахнуться от него. Берта привела его к матери, теперь сидевшей в компании знакомого, и они пошли дальше все вместе, пока снова не нашли Эдуарда. При первой же возможности Берта возмущенным шепотом упрекнула его в том, что он оставил ее с Пюви в затруднительном положении. Если она и надеялась таким образом получить извинения или перехватить инициативу, то эта надежда оказалось напрасной, потому что Эдуард не собирался потакать ей. Берта, разумеется, могла рассчитывать на всю его преданность, холодно ответил он, но он «никогда не претендовал на роль ее няни».
Две молодые женщины – столь похожие друг на друга, что могут быть только сестрами – сидят на диване, обитом тканью с цветочным узором. На них одинаковые белые платья в синий горошек, украшенные оборками на вороте и рукавах, на шее – черные бархатные ленты. На голове сестер почти одинаковые массивные прически – зачесанные назад волосы собраны на затылке, темные локоны ниспадают на плечи. Обе фигуры чуть развернуты к центру картины, зеркально отражая друг друга. И все же автор картины, Берта Моризо, добавила в композицию несколько асимметричных деталей. Например, девушка, сидящая слева, смотрит на зрителя, в то время как взгляд той, что справа, направлен перпендикулярно траектории взгляда сестры – на что-то, находящееся вне кадра. На картине присутствуют два японских веера: один, раскрытый, висит в рамке на стене над диваном (Берта недавно получила его от Дега, который написал на нем испанских танцоров и музыкантов). Второй – у Берты в руках – раскрыт лишь наполовину. Он прикрывает проявление близости, которая составляет истинную тему картины – по всей видимости, за веером руки сестер соприкасаются.
Берта написала «Сестер» в 1869 году, скорее всего после посещения Салона. До этого она выступала как пейзажист, однако после того Салона осознала, что этот жанр ей наскучил. Например, пейзаж Шарля Добиньи – прославленного художника барбизонской школы, который активно поощрял занятия Берты живописью, – показался ей «заурядным и тяжеловесным»[67]. Более приятной она нашла картину последователя Мане, Фредерика Базиля, «Вид на деревню», явно написанную на пленэре, а не в мастерской. Берте понравилось, как Базиль запечатлел естественный, создающий благотворное ощущение свет, заливающий пейзаж. Сложно было не заметить, насколько эта работа контрастировала с мрачными и искусственными пейзажами, написанными в стенах мастерских. Однако еще больше ей нравился тот факт, что это был не просто пейзаж. На вершине холма с видом на провансальскую деревню была запечатлена главная героиня картины: милая, слегка взволнованная молодая женщина с черной лентой на шее, одетая в модное белое платье в розовую полоску, подвязанное малиновым поясом. Как же выделялась она на фоне вымученных и мрачных студийных композиций, висевших на стенах Салона! Да, картина выглядела немного наивно и в чем-то безыскусно, но при этом невероятно свежо. Более того, в ней ощущался психологический заряд – осязаемая атмосфера нерешительности и хрупкости. Именно такую атмосферу Берта стремилась создать, изображая себя и Эдму на своем собственном полотне.
Обстоятельства и сходство характеров сплотили всю семью Моризо, но Берта и Эдма были особенно близки. Они стали друг для друга наперсницами и защитницами, более того, обе – талантливые художницы. Когда они были подростками, их мать задумала удивить мужа в день его именин неожиданным подарком – рисунками дочерей. Частные уроки, на которые она их записала, повлекли за собой долгие еженедельные прогулки по Парижу. Учитель был напыщенным и скучным – по крайней мере, так считали девочки, – но и Эдма, и Берта увлеклись искусством с необычайным рвением и в течение следующей пары лет находились под влиянием нескольких весьма хороших художников. Но больше всех на них оказал влияние великий пейзажист Камиль Коро. Тогда ему было уже за семьдесят; Папа Коро, как его ласково называли, стал завсегдатаем вечеров у мадам Моризо. Ему нравилось наблюдать за разговорами молодых людей, покуривая трубку в углу. Невероятно чуткий мастер передачи игры светотени в пейзаже, Коро также
Ознакомительная версия. Доступно 25 из 125 стр.