Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй

пьес, и у каждой своя особая страсть. Рассказы, которым не нужен перевод, музыка, понятная восприимчивому уху. «Strictly» буквально создана для радио; эта запись обеспечивает путь в самые широкие сферы. Помимо того, «Strictly for Our Friends» действительно помогает понять, что трио Ганелина под силу создать миниатюру, маленький образец, и использовать его как строительный кирпич для более крупной работы. В марте 1978 года музыканты были очень близки к достижению этой цели. Как и в случае «Росо-А-Росо», короткие пьесы идут прямиком к сердцу — и тогда уже не обязательно соблюдать излишнюю строгость в выборе друзей. Разве можно остаться равнодушным, послушав волшебную линейную мелодию, воплощенную в «пьесе пятой»?

Давайте перескочим в разгар лета или в начало зимы. «Росо 5» — короткий спринт, которому найдется место в любом сезоне. Чекасин играет, как волынщик, барабаны Тарасова танцуют, а ловкие пальцы Ганелина обеспечивают праздничный аккомпанемент. Много лет назад эти три короткие минуты меня раздражали. Я не мог понять, зачем «Росо 5» появилась на этом диске. Я не хотел танцевать, не хотел пинать мяч и не хотел никакого фолка, откуда бы он ни пришел. Зачем мне слушать свистульки, когда Чекасин может играть на двух саксофонах одновременно? Позднее, значительно позднее вариация этой короткой песенки всплыла в «Concerto Grosso», и все встало на свои места, потому что это был не отдельный эпизод, а лишь взгляд в сиюминутность; вскоре он потерялся под оркестрованными наложениями звука, которые составляют «Большой концерт». Но в случае «Росо-А-Росо» ситуация иная. Петлеобразная мелодия стоит пятой в альбоме, который я считаю сборником ганелинских синглов, и каждая тема по-своему подчеркивает индивидуальную идею, которой отводится несколько минут. С того момента, как я впервые услышал «Росо-А-Росо», прошли десятки лет, и сейчас я смотрю на «Росо 5» по-другому. Я понимаю, что нельзя выбирать на свой вкус. Каким бы важным ни было соотношение мощи и стены звука, которое мы слышим в «Catalogue», существует подобное соотношение и между «Росо 5» и «Live in East Germany». Одно вытекает из другого, свет содержит темноту, а темнота свет. Чтобы по-настоящему услышать трио Ганелина, нужно почувствовать их юмор: не сможешь его понять — потеряешь весь смысл. Да, я абсолютно в этом уверен. Читайте дальше, и вы узнаете о моем столкновении с вариацией «Росо 5», которое, возможно, объяснит мое изначальное нежелание принять эту мелодию. Что, конечно, моя проблема, а не Че-касина.

В шестую главу мы вступаем с любовью и с большим концертом. И начинаем все сначала, потому что возвращаемся назад в 1976 год. Когда я пишу о том, что произошло сорок лет тому назад, я будто путешествую во времени. «Con Anima» была первой студийной записью, которую сделало трио Ганелина. Два года спустя ее выпустила советская государственная фирма грамзаписи «Мелодия». Позднее, в 1995 году, литовский лейбл «Sonore Records» переиздал эту запись на компакт-диске, после чего «Leo Records» в 2001 году представила альбом на Западе ограниченным тиражом в серии «Золотые годы нового джаза». Все три фирмы выпустили диск под названием «Ганелин, Чекасин, Тарасов».

Англичанин, который думал, что он много знает, и предлагал мне непрошеные советы, рекомендовал мне начать книгу с «Con Anima». Я объяснил ему, что поскольку я, как многие на Западе, начал знакомство с трио Ганелина не с «Con Anima» и «Concerto Grosso», то буду говорить об этом диске в главе 6. Как я уже объяснил, мне нужно было начать с места, которое я мог бы назвать своим домом. Я рассказал о случае с Брайаном, потому что на мой взгляд место, которое занимает музыка, любая музыка, становится личным делом, а в моем случае даже определяет жизненный порядок. Этот подход распространяется далеко за пределы настоящей книги. У каждого из нас есть свои ограничения. Лично я предпочел подойти к «Con Anima» («С любовью») далеко не сразу. Я извинился перед Брайаном за то, что ему пришлось ждать до шестой главы, но не прошу у него прощения: достаточно того, что он попал в мою книгу.

Я убежден, что о «Con Anima» и «Concerto Grosso» нужно писать в одной главе. Это не имеет никакого отношения к тому, какое место они занимают в дискографии трио Ганелина. Хотя между пластинками два года — «Anima» записана в 1976-м, а «Grosso» в 1978-м, — у них есть общая особенность: они записаны не на концерте, а в студии. Считается, что статус студийных альбомов выше, чем концертных, однако трио Ганелина изменило эту условность. Их репутация основана на живых записях, и мы слышим, как они демонстрируют свою креативность в исторический момент, выступая в новой обстановке, чувствуя зрителей, приспосабливаясь к новому окружению и подгоняя музыку к тому, что происходит вокруг. Студийная запись — совсем другое дело. Качество звука, наложение, сведение — сценарий полностью меняется. Но это не было бы трио Ганелина, если бы Слава и два Владимира не сумели извлечь пользу от перемены обстановки: в студии можно постоянно возвращаться к сыгранному, изменять его, переделывать материал так, чтобы в конечном счете получился отполированный продукт, а не буквальная запись в конкретный момент времени. Студийная музыка — с наложениями звука, отредактированная, вычищенная и доведенная до совершенства, превращается в множество отдельных эпизодов и фрагментов. Она выходит далеко за пределы записи одного-единственного выступления. Так или иначе, когда представилась редчайшая возможность поработать в студии, трио не могло эту возможность упустить.

Не следует забывать, что запись в студии фирмы «Мелодия», помимо всего прочего, открывала для музыкантов невероятные технические возможности. Эксперименты с использованием студийного аппарата способны обернуться ящиком Пандоры. Из надежного источника я знаю, что, когда Ганелин, Тарасов и Чекасин своими глазами увидели потрясающее оборудование, которое предоставляла государственная студия, у них поехала крыша.

* * *

«Con Anima» — акт любви, как гласит название, хотя кому-то любовь может показаться безумием. «Anima» — это ряд «событий»; некоторые из них используют традиционную нотацию, другие полностью отказались от формальной композиции в пользу эксперимента. Там есть изысканные посвящения прошлому, отчаянные соло, которые пытаются забраться в воображаемое будущее, нежные баллады и грубые баллады, коллажи и семплы. Мне название не кажется эксцентричным. Может быть, любовь обнимает все эти звуковые ландшафты. Наверное, ненависти здесь тоже есть место.

Когда я впервые услышал «Con Anima», мне стало не по себе. По сути дела, мне до сих пор не