Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй
Я бы не писал эту книгу, если бы не считал трио Ганелина уникальным. «Con Anima» содержит целое пиршество идей. Я уверен, что этот пятиминутный шаг назад, сделанный ГТЧ в более ранний джазовый период, обусловлен сознательным желанием поместить свою музыку в континуум джаза. Нам подвластно все. Мы можем сыграть все что угодно. И мы уже это делали. Литва, Сибирь, да — но это не мешает нам попасть в Новый Орлеан. И мы способны шагнуть туда прямо отсюда, из своей страны. Мы — трое мультиинструменталистов, играющих абстрактную музыку, и одна из наших абстрактных сущностей есть джаз, поэтому мы действительно можем сыграть что угодно.
Я слышал, что свингующую часть «Con Anima» назвали провокационной. Допустим, хотя я так не считаю. В 1976 году Триптих мог позаимствовать кусочек Нового Орлеана именно потому, что участники трио — русские. Новый Орлеан не был частью их багажа. Весь смысл «заимствования» в том, что оно принадлежит кому-то другому. Нельзя позаимствовать собственный багаж. Но позаимствовать — значит взять чью-то вещь, потому что она вам нужна. В Скандинавии Дон Черри часто прибегал к заимствованиям, но в его жилах уже текла красная кровь американской истории. Трио Ганелина не искало крови, но стремилось создать собственную концепцию. Чтобы ее найти, нужно путешествовать, если не физически, то хотя бы мысленно. Позаимствовать блюз Бейсин-стрит, потому что это часть истории.
Вторая сторона виниловой пластинки «Con Anima» — совсем другое дело. Все приходится начинать сначала. И в некотором роде мы действительно начинаем сначала. Ганелин и Чекасин стартуют с короткого вступления, которое могло прийти совсем из другой области. Рояль ведет мелодию с такой нежностью, с какой держат на руках маленького ребенка. Трио развивает его простую фразу, пока она не вырывается вперед. Чекасин подхватывает мелодию, передает ее назад и вперед и расширяет. На отметке около семи минут трио обрывает музыку — это умышленная пауза, не тишина, но все же пауза, — после чего Тарасов и позже Чекасин погружаются в грув перкуссийных и деревянной флейты (на обложке инструмент называется шалюмо). Снова остановка. Несколько секунд импровизации саксофона, будто рекламный ролик фильма, короткое вступление без всякого контекста, чтобы подготовить слушателя к тому, что ждет впереди. А впереди ждет плотная трехсторонняя работа с непрерывным нагнетанием интенсивности и самым мощным звуком. Колокольчики, гонги, рев саксофона, диссонансный рояль. О, трио Ганелина! Даже остановившись прямо здесь, они навсегда стерли бы тишину с лица земли, но они не останавливаются, пока нет. «Con Anima» заканчивается через несколько секунд затишьем после шторма. Не тишина, а лишь звук реверберации струн, легкий намек на умирающий звон гонга. После действа остается и еще что-то, едва уловимый призрачный шепот внутри студийного аппарата.
В интервью 1979 года с Ефимом Барбаном, опубликованном в советском журнале «Квадрат», а позже в журнале «Кода», Владимир Чекасин говорит о записи «Con Anima»: «Мы строго контролируем алеаторику (элемент случайности). Это, по сути дела, камерная работа, которая уже была создана. Все, что мы играем, может быть впоследствии записано. Вся работа уже у нас в голове. По правде говоря, мы не играем спонтанно в общепринятом смысле слова. Наши импровизации — это заполнение костяка структуры. Основные структурные элементы продумываются заранее».
«Con Anima» должна была найти путь к тем финальным нескольким секундам после главного действа, когда все темы уже сыграны. Должен был появиться крошечный, кратчайший момент тихого завершения. Финал «Con Anima» планировался заранее. Мне кажется, что этот прием и стал музыкальным ключом ГЧТ.
* * *
«Concerto Grosso» — «Большой концерт» — интересное название. По правде говоря, в карьере трио Ганелина будут концерты и побольше. Однако «Grosso» действительно большой концерт в том смысле, что 35 минут студийного времени он заполняет целиком. «Concerto Grosso» не кажется коротким, несмотря на сравнительно небольшую продолжительность. Это редкая запись. Она появилась в России в 1980-м, а потом ограниченным тиражом вышла на «Leo Records» в 2001 году. Я пишу о музыкальном произведении, которое многие не имели возможности послушать, и это очень обидно.
Хотя Слава Ганелин держал подключенную электрогитару на крышке рояля на многих концертах трио, только на записи «Concerto Grosso» знаковый инструмент используется по назначению. Это не превращает «Grosso» в рок-н-ролл, по крайней мере до завершающих минут сюиты, а раньше гитары и не слышно. В свое время мы к этому подойдем, а сейчас важно отметить, что Ганелин использует гитару по-особому. Его можно назвать гитаристом лишь в том смысле, что он извлекает звуки из инструмента. Но на самом деле он был и остается настоящим изобретателем методологии.
Когда «Concerto Grosso» вышел на Западе, некоторые критики отметили «теневые звуки» в некоторых частях записи, объясняя их появление либо небрежным хранением звукозаписывающей ленты, либо ее повторным использованием после некачественно стертой предыдущей записи.
Я абсолютно отвергаю эту теорию. В 1978 году Ганелин, Тарасов и Чекасин экспериментировали с возможностью, по выражению Ганелина, суперпозиции — наложения пластов записи друг на друга, другими словами, сквозным наслаиванием. Ганелин говорил, что это был «незапланированный элемент, используемый для создания художественного эффекта». Все три музыканта стремились расширить границы возможностей студии. Занятно, что, когда десятью годами раньше волшебная четверка из Ливерпуля прокрутила в студии ленту задом наперед, это расценили как своего рода новаторство, но в экспериментах русских музыкантов за ужасным железным занавесом «призрачный звук» сочли результатом плохого хранения ленты. Так или иначе, в «Concerto Grosso» есть куда больше, чем поначалу могут уловить уши.
Эта работа заслуживает самого широкого распространения. И есть все основания сказать, что из всех записей трио именно «Concerto Grosso» и, может быть, «Poi Segue» требуют полной переоценки.
«Concerto Grosso» начинается с голоса. Название произносится быстро и в то же время мягко, будто нам открывают некий секрет. Музыка похожа на ветер, который веет электроникой и тарасовскими редкими ударами в сопровождении колокольчиков и гитарных фраз. Чекасин играет обрывки мелодии. Это красивейший размеренный фрагмент, который длится около четырех минут, после чего четко рассчитанная акустическая гитара начинает взаимодействие с высокими перкуссионными звуками.
Естественно, что в музыке трио Ганелина содержится много рояльных соло. Сейчас Ганелин играет короткое непревзойденное соло. Рояль после вступления «Grosso» кажется гораздо более продвинутым