Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй
(VII) Poco 7
«Poco 7» — не трио. Эта напряженная миниатюра — дуэт Вячеслава Ганелина и Владимира Чекасина. Самый короткий трек на диске «Росо-А-Росо» дает потрясающий пример того, насколько два музыканта связаны друг с другом. Проникновенное взаимопонимание, скорость совместных действий и реакций, двойное техническое совершенство — все это указывает на симбиотическую природу их музыки на нынешнем уровне. Их невозможно разделить, техника исполнения перестает существовать, она становится средством для достижения цели. Ганелин и Чекасин становятся судьбой друг друга. Неуклюжее столкновение твердости двух гигантов; обоим музыкантам нужно пространство, оба требуют друг от друга того, что со временем разъест годы их совместного творчества. Серьезный юмор в исполнении, формальность, обозначенная и тут же откинутая, как не имеющая никакого значения. На таком уровне, опять же, описание совершенно излишне. «Poco 7» чертовски физиологичен. Чекасин дует в свой инструмент, будто саксофон служит естественным продолжением его легких; Ганелин терзает клавиатуру, приглаживая и вспарывая ее новыми арпеджио. Сознательная пауза, унисонная гонка к финишу, утверждение собственной роли и, конечно, хитрая, очень хитрая концовка; яркая, законченная и не требующая коды. По-итальянски это называется completamento.
Глава 8
«Old Bottles»[4]
Обложка винилового диска «Old Bottles» похожа на расплавленное зеленое стекло. Название и картинка не случайны, поэтому читайте дальше.
Мы готовы начать разговор об одной из ключевых записей трио Ганелина «Non Troppo». Я не писал о ней раньше по нескольким причинам. Мне хотелось создать некоторое пространство вокруг «Non Troppo», потому что с музыкальной точки зрения эта работа имеет такой же вес, как «Catalogue» и «Ancora Da Capo», и очень важно рассматривать эти мощные сюиты независимо друг от друга. Другая причина состоит в том, что «Non Troppo» для разных людей означает разное. В этой главе речь пойдет о «Non Troppo», которая была исполнена в Академии искусств в Западном Берлине в 1983 году, и сопутствующей ей сюите «New Wine», также записанной живьем в Риге, столице Латвии, годом раньше. Конечно, Латвия была в то время частью советского блока, что имеет значение.
Эти две отдельные сюиты составляют полную версию «Non Troppo». Связь между ними осуществляется через названия. «Non Troppo» в переводе с итальянского может означать «не слишком много», а «New Wine» основана на старом американском стандарте «Too Close for Comfort». Музыка обеих частей близка друг другу.
Путаница с «Non Troppo» состоит в том, что сюита, о которой пишу я, не является единственной. Альбомы с таким названием выпустили две фирмы, «Enja Records» и «Hat Hut». «Non Troppo», записанная в Праге в 1980 году, является, по сути дела, первой частью «Ancora Da Capo». Когда лейбл «Leo Records» приобрел концертную запись «настоящей» «Non Troppo» у продюсера немецкой фирмы «Free Music Productions» («FMP») Йоста Геберса, Лео Фейгин решил, что еще один альбом с тем же названием окончательно запутает дело. Поэтому он назвал виниловую пластинку «New Bottles»; туда включены две записанные живьем сюиты, западноберлинская «Non Troppo» и рижская «New Wine».
Как в случае с бутылкой хорошего выдержанного вина, я решил попридержать запись 1982 года «New Wine» до восьмой главы, чтобы она следовала за описанием подхода трио Ганелина к американским стандартам. Хотя сюита «New Wine» основана на стандарте «Too Close for Comfort», концепция ее использования не похожа на блюз в конце «Ttaango». Но сначала о главном, о великой записи «Non Troppo».
Многие люди описывали «Non Troppo» как трагедию. Если и так, то это триумфальная трагедия. В том же смысле, как шекспировского «Короля Лира» можно назвать грандиозной трагедией. Пьеса XVII века — это мастерское описание погружения в безумие: король делит свое королевство на две части и вручает бразды правления расколотой страны двум дочерям, которые становятся жертвами собственных амбиций. Трагедия сломленного Лира и разделенный Берлин 1983 года — параллель очевидная. Что касается меня, трагический элемент состоит в нашей близости друг к другу, непрошеной близости, которая умышленно разделена, разрезана пополам — «too close for comfort»,[5] поэтому нам приходится терпеть неудобство; мы преодолеваем разделение, которое ужасающе огромно и в то же время чрезвычайно хрупко.
Как и «Король Лир», «Non Troppo» начинается в открытом спокойном пространстве и со временем погружается если не в абсолютное безумие, то в глубокий колодец импровизированной эмоциональной скорби, где вопли и крики прикасаются к трагедии как к чему-то вещественному, на что можно физические опереться. Может быть, как к цементной стене. Трагедия ощущается не только головой и сердцем, но жилами и нервными окончаниями тела.
Первое, что слышишь, — это позвякивание колокольчиков, почти неразличимое, если не увеличить громкость. Рояль играет воздушную мелодию; Тарасов гладит щетками барабан, как будто сметает ветер; раздается электрический вздох, который мог бы испустить умирающий человек, — так начинается «Non Troppo». Когда вступает Владимир Чекасин, нет никакого намека на то, с какой силой он собирается играть эту сюиту. Поначалу есть только скрипящая дверь. Как во многих ганелинских фрагментах, именно саксофоны Чекасина выполняют функцию дирижера, облегчающего предродовые стоны, присутствующие в музыке во время вступления трио. Тем не менее рояль Ганелина начинает звучать аккордами, обозначающими мелодическую линию, которая временами разбивается перкуссионными Тарасова, что в течение первых десяти минут отодвигает трагедию близости в тень. Но никто не прячется, и в конце концов у Чекасина нет выхода, кроме как изобразить стенание, свойственное всем разделенным народам.
Одним важным аспектом «Non Troppo» отличается от «Catalogue» и «Ancora Da Capo», в которых кульминационная точка наступает в конце сюиты (конечно, по-разному). В «Non Troppo» кульминация происходит в самой середине выступления. Чекасин играет в диапазоне от нижнего до верхнего регистра, Тарасов бешено стучит в барабаны, в то время как Ганелин мечется