Побег из Собибора - Ричард Рашке
Однажды с обершарфюрером произошла кратковременная перемена. Три очень красивые еврейские девушки прибыли в одном эшелоне из Вены. Пьяный Пауль притащил их для развлечений в «Весёлую Блоху», и Грос влюбился в темноглазую 18-летнюю Рус, сделал её своей служанкой и любовницей. В угоду ей он даже на время перестал избивать евреев. Но это не могло продолжаться долго. Эсэсовцам не разрешалось баловать еврейских женщин, это было оскорбительно для высшей расы. Когда Грос и Пауль уехали в отпуск, комендант Рейхслейтнер добился их перевода из Собибора. После отпуска Грос попал в Белжец.
Узники были рады избавиться от двух самых жестоких эсэсовцев, но их вскоре заменили другими, и жизнь в Собиборе вернулась в прежнее русло. Поскольку меньше евреев стало направляться в газовые камеры, работы в лагере III тоже стало меньше. Его начальник обершарфюрер Эрих Бауэр ударился в пьянство. В своей комнате в «Ласточкином Гнезде» он устроил бар и приводил сюда евреев, чтобы они делали ему необычные коктейли. Коренастый нацист, он был ростом всего 160 см, обычно садился в кресло. Перед ним висели фотографии его жены и детей и нарисованный Мордехаем портрет фюрера. Если еврей нечаянно проливал алкоголь или если коктейль Бауэру не нравился, он выплёскивал его на пол и заставлял еврея вылизывать его языком.
Курт Болендер срывал своё раздражение на тех десяти евреях, которые должны были носить вёдра с водой в лагерь III. Он заставлял их бежать с полными вёдрами, а если ворота лагеря открывались до того как узники успевали к ним добежать, в назидание остальным сержант расстреливал двух последних носильщиков.
Этой зимой нацисты изобрели и другие развлечения. Они могли туго завязать нижние части брюк вокруг лодыжек какого-нибудь еврея и бросить ему в штаны живую крысу. Если еврей начинал двигаться или подпрыгивать на месте, вдоволь насмеявшись над этим зрелищем, его расстреливали. Выбрав самого усталого и пожилого узника, они могли заставить его катать по двору полную тачку песка. Если он замедлял свой темп, его подгоняли кнутами до тех пор, пока он не падал, тогда пристреливали. Ещё одним развлечением было связать двум евреям руки за спиной и заставить их драться друг с другом, как боевых петухов. Очень много смеха вызывало у немцев придуманное ими театрализованное развлечение. Группу евреев собирали вокруг гроба, куда клали одетого в хасидскую одежду узника. Один из эсэсовцев громко обращался к присутствующим: «Я еврей с длинным носом». При этих словах мертвец должен был сесть в гробу, отдать честь и сказать: «Это я еврей с длинным носом». После чего нацисты хором начинали петь: «Бог, великий и всемогущий! Слушай нас, мы просим тебя. Сделай так, чтобы все евреи исчезли с лица земли, а всем остальным пошли мир и покой». При этих словах собравшиеся вокруг евреи должны были встать на колени и повторять: «Аминь, аминь».
Повара лагеря были в таком отчаянии, что составили сумасбродный план побега, с самого начала обречённый на неудачу. В Собиборе было 17 поваров, двое на кухне эсэсовцев, двое на кухне охранников и 13 на кухне для узников. Один из них, Гершель Цукерман, наладил хорошие отношения со старшим поваром украинцем Коцевадским, который ненавидел нацистов. «У меня есть друзья среди русских партизан, — сказал украинец Цукерману. — Я придумал план, как освободить нас всех. В Хелме есть доктор, связанный с подпольщиками».
План заключался в том, чтобы достать у этого доктора яд. Затем, за три-четыре часа до того как партизаны нападут на лагерь, повара должны будут отравить всю еду для немцев и украинцев. Когда русские войдут в ворота и перебьют их, все евреи уйдут в лес вместе с партизанами.
Плану не суждено было осуществиться. Сначала комендант Рейхслейтнер получил приказ из Люблина убрать евреев из кухонь для эсэсовцев и украинцев. Очевидно, узники в другом лагере уже попытались отравить своих тюремщиков. А потом Коцевадский исчез из лагеря со всеми деньгами, которые евреи собрали ему чтобы купить яд и расплатиться с партизанами. Цукерман и остальные участники поняли, что «план» был ничем иным как хорошо продуманным украинцем способом разбогатеть.
Жестокость, безнадёжность и непреходящий ужас от ежедневного ожидания смерти и неизвестности когда она придёт, доводили многих пожилых евреев до потери рассудка. В эту зиму не менее десяти процентов узников мужчин покончили жизнь самоубийством, повесившись на балках в своих бараках. Другие, кто считал самоубийство грехом, и у кого не хватало смелости убить себя, просили нацистов отвести их в лагерь III или притворялись больными в надежде, что их пристрелят.
Положение особенно ухудшилось к Рождеству. Не только потому что запертые обильными снегопадами нацисты не могли выбраться из Собибора и придумывали новые издевательства над узниками. Начиная с сентября, в войне наметился поворот в плохую для немцев сторону. В Африке генерал Монтгомери разбил фельдмаршала Эрвина Роммеля под Эль-Аламейном и выгнал его танки в пустыню, где не было ни воды, ни топлива. Красная Армия в России продолжала удерживать Ленинград, отогнала немцев от Москвы и окружила гитлеровскую Шестую армию под Сталинградом. Когда такие невесёлые новости достигали Собибора, нацисты обычно напивались пока не сваливались под стол, а те, кто ещё мог сидеть, заставляли евреев отжиматься на снегу.
Погода в рождественскую ночь выдалась плохая. Когда нацисты и польская полиция прочёсывали соседние с Собибором леса в поисках спрятавшихся евреев, папа Пий XII выступил с давно ожидаемым осуждением военных преступлений. В течение сорока пяти минут своей крайне скучной и лишённой всяких эмоций проповеди святой отец невнятно бормотал о том что человечество должно помнить о «тех сотнях тысяч людей, которые не будучи ни в чём виноватыми, а только из-за своей национальности, уже убиты или обречены на вымирание».
И всё. И хотя согласно официальному сообщению СС 2,5 миллиона евреев уже были «депортированы», Пий XII даже не упомянул слово «евреи» в обращённой к католикам всего мира проповеди из пяти тысяч слов. Союзные, нейтральные и оккупированные страны, с таким нетерпением ожидавшие его заявления, были просто в шоке. Они ждали ясного, чёткого и сурового осуждения нацистских зверств и жестокости. Они услышали невнятную беспредметную болтовню.
Уступая давлению со стороны парламента, церкви и еврейской общины, правительство Англии предложило, чтобы союзники подписали совместную декларацию, осуждающую нацистские преступления против евреев. Вашингтонские политики попытались заблокировать это предложение. Одни