Побег из Собибора - Ричард Рашке

продолжали уверять народ, что гитлеровский план уничтожения всех евреев до сих пор никак не подтверждён и основывается только на слухах. Они боялись, что такая декларация заставит американских евреев потребовать от правительства немедленных действий, а это приведёт только к затягиванию войны. Другие говорили, что если гитлеровский план существует на самом деле, а США ничего не сделали, чтобы ему воспрепятствовать, подписание декларации вызовет серьёзную критику правительства как раз в тот момент, когда от единства нации зависит исход войны. Поэтому госдепартамент согласился подписать декларацию, только если она будет значительно смягчена.　

Правительства двенадцати стран и польское правительство в изгнании одобрили декларацию, которая в середине января 1943 года была опубликована на первой странице «Нью-Йорк Таймс»:　

«Германские власти, не удовлетворённые тем что своими варварскими порядками они уже лишили еврейское население занятых ими территорий элементарных человеческих прав, теперь проводят в действие гитлеровский план уничтожения всех евреев Европы.　

Из всех оккупированных стран евреев в исключительно страшных условиях перевозят в восточную Европу. Польша превращена нацистами в место для массовых убийств. Созданные ими гетто постоянно опустошаются, людей оттуда увозят якобы для работы в военной промышленности, но никто никогда о них больше ничего не слышал. Трудоспособных заставляют работать в лагерях смерти, пока они не погибают там от непосильного труда. Нетрудоспособных уничтожают путём массовых убийств и казней. Число жертв этой кровавой жестокости уже измеряется многими сотнями тысяч ни в чём не повинных мужчин, женщин и детей».　

По настоянию американского правительства из декларации были изъяты фразы «Не остаётся никакого сомнения в том, что немцы приступили к тотальному истреблению евреев» и «независимо от пола и возраста».　

Выполняя инструкции британского МИДа и госдепартамента, представители Англии и США в Ватикане попытались убедить Пия XII подписать эту декларацию. Он отказался. Даже после этого союзники обращались к нему с просьбой публично выступить в её поддержку. Но святой отец отказал и в этом, ответив, что своей рождественской проповедью он уже сделал всё что необходимо для облегчения положения европейского еврейства и потребовал, чтобы больше по этому вопросу его не беспокоили.　

Через три недели после опубликования декларации Генрих Гиммлер во второй раз приехал в Собибор. Нацисты приступили к очистке Голландии от евреев, и Гиммлер хотел убедиться, что Собибор готов к их приёму. Если декларация и произвела не него какое-то впечатление, он никак не показал этого.　

Когда рано утром маленький самолёт приземлился на поле между забором лагеря и сосновым лесом, Собибор уже хорошо подготовился к приезду рейхсфюрера СС. Комендант Рейхслейтнер привёз из ближайшего рабочего лагеря двести еврейских девушек, самых красивых, которых он смог отобрать. Их доставили накануне вечером, и ночь они провели в пустых бараках лагеря II. Когда Гиммлер пожелал сам увидеть работу газовых камер, нацисты повели голых девушек по «Дороге на Небеса». Хозяин «душевых» Бауер уже поджидал их, сидя в специально оборудованном для него пункте на крыше здания. Отсюда через отверстия в потолке он мог наблюдать за тем, что происходит внутри газовых камер, и при необходимости давать указания своим подчинённым. Обычно он был одет как механик, но по случаю приезда Гиммлера напялил на себя парадную эсэсовскую форму.　

Пока Гиммлер наблюдал за тем как умирают в камерах еврейские девушки, Мойше Бахир готовил в буфете закуски и коктейли. Он был 15-летним мальчиком, попавшим в Собибор в одно время со Шломо. В буфет ворвался возбуждённый эсэсовец с криком: «Он идёт! Он идёт! Он будет у нас обедать!»　

Мойше выскочил из буфета с быстротой молнии. Он знал, что если его там увидят во время визита гостей, он будет застрелен на месте. Он побежал к воротам в лагерь I. Здесь не было видно ни одного еврея, потому что Вагнер приказал им сидеть в своих бараках. Издали Мойше видел как Гиммлер и сопровождающие его эсэсовцы осматривали здания офицерского городка. К счастью для мальчика, украинский охранник открыл для него ворота и он прибежал в свой барак, благодаря бога за то, что Вагнер его не заметил.　

После визита Гиммлера нацисты изменили свою политику в отношении узников лагеря. Они не убивали их теперь просто для развлечения или по любым пустяковым поводам. Машины смерти были хорошо отлажены и ближайшее время должны работать с полной нагрузкой в связи с прибытием голландских евреев. Поэтому нужда нацистов в знающих своё дело рабочих заставила их давать заболевшим рабочим три дня отдыха для поправки здоровья, прежде чем отправлять их в лагерь III. Они даже выделили для этого одного медика. Эта работа досталась Джозелю.　

Всего в Собиборе было три еврейских доктора, но вопреки всякой логике, нацисты не разрешали им лечить заболевших евреев. Через связи среди украинцев эти врачи узнали, что Френцель собирается назначить еврея по уходу за заболевшими рабочими, и стали убеждать Джозела вызваться на неё добровольно. Он уже переболел тифом и ему нечего бояться. А они помогут ему своими советами и, возможно, он спасёт хотя бы несколько жизней.　

Когда Френцель спросил, кто добровольно хочет ухаживать за больными, Джозел поднял руку. Френцель назначил его и предоставил для этой цели маленький лазарет, который нацисты, видимо, украли в каком-то гетто. В этом крохотном домике была даже маленькая печка, но без дымохода.　

Узники приходили к Джозелю со всеми проблемами, начиная от царапин до гангрены. Небольшие раны он промывал, обрабатывал йодом и забинтовывал. Что-то более серьёзное, особенно если клопы или вши забирались в кровоточащие рубцы, оставленные кнутами охранников., лечению не поддавалось. Нацисты позволяли Джозелю через день ходить в лагерь II пополнять свои запасы, но разрешали ему брать там только вату, бинты и йод. Иногда ему удавалось контрабандой принести в свой лазарет кое-какие лекарства, в основном обезболивающие. 　

Многие приходили к Джозелю с переломами костей. Особенно любил ломать кости узникам Вагнер. Однажды он целый день стоял около кучи приготовленных для починки забора высоких деревянных жердей и наблюдал, как евреи вёдрами таскали щебень от железной дороги внутрь лагеря. Другие евреи граблями и лопатами разравнивали его на дорогах, чтобы здесь не буксовали грузовики. Каждого проходящего Вагнер строго спрашивал: «Профессия?» И если у еврея не было серьёзной квалификации, Вагнер изо всей силы огревал его жердью. Только в тот день со сломанными костями к Джозелю обратились девять человек. Все они через три дня были отправлены в лагерь III.　

Джозел ежедневно посещал больных и в бараках. Большинство болело тифом, и единственное что он мог для них сделать — обтирать их водой чтобы хоть немного понизить температуру (нацисты