Троцкистская герилья. Мемуары революционера-троцкиста - Луис Маттини

Роберто и я — в Корее. Теперь уровень вербальной изоляции ещё больше вырос. Тем не менее даже в этой изоляции опыт оказывается более чем интересным. И с самого начала путешествия, потому что к напряжённому перелёту, который мы только что совершили, добавляется ещё и пёстрость и подвижность пассажиров.

Мы вылетели из Москвы. (Маршрут на восток, примерно вдоль 40-й параллели.) Делали остановки в Куйбышеве, Свердловске, Омске, Новосибирске, Красноярске, Благовещенске и Хабаровске, а затем повернули на девяносто градусов на юг, до Владивостока (города и порта на берегу Японского моря, конечного пункта знаменитой Транссибирской магистрали). Там пересели на другой самолёт, чтобы направиться, наконец, прямо в Корею.

В какой-то момент я сказал Роберто: «Брат, это всё равно что сказать: Буэнос-Айрес — Росарио — Кордова — Тукуман — Сальта — Ла-Пас — Лима — Кито — Богота — Мехико… с остановками на каждой!»

Самолёт? Да это был поезд дальнего следования! С бесчисленными «остановками», где выходили и заходили самые разные люди — с точки зрения этнической, национальной, социальной, языковой и культурной, несмотря на русификацию. Крестьяне в пёстрых одеждах, нагруженные тюками, чемоданами, сумками (казалось, только кур не хватало). Рабочие, служащие, чиновники, иностранцы — в общем, зеркало многообразного Советского Союза. (Интересный контраст с Америкой, где самолётами летают только средний и высший классы, унифицированные европейской модой.)

В этой вавилонской башне русский язык был единственным средством общения. Мы узнавали его по звучанию, потому что слышали его в кино, но не понимали ни слова, к тому же оба мы были немного глуховаты.

Пока мы ждали в залах различных аэропортов, мы общались с некоторыми пассажирами, в основном африканцами, говорившими по-португальски. Даже удалось перекинуться несколькими словами и жестами с молдаванами, чей родной язык — латинского происхождения. Мы также видели самые разные региональные блюда, которые продавали на этих остановках, но были сыты едой, подаваемой на борту, и не смогли бы ничего попробовать.

Владивосток. Когда мы вышли для прохождения таможни при выезде из СССР, глядя на форму работников аэропорта, я почувствовал, что прибыл в Боливию. Их физические черты напоминали сходство сибиряков с андинскими аборигенами. Роберто устроил себе целое представление с бюрократией аэропорта. Проходя через контрольный пункт, металлодетектор сработал. Его заставили отойти назад и выложить металлические предметы из карманов, но снова тревога. Он проходил и возвращался несколько раз, всё более раздеваясь от ремня, монет, значков… и всё равно — ничего: сигнал продолжал звучать. Таможенники были в замешательстве. В какой-то момент я не выдержал и сказал: «Почему бы им просто не обыскать его и не закончить с этим, что за морока!» Но, конечно, никто не понимал по-испански. Смешно было то, что Роберто — не знаю, из кокетства или ради шутки — не объяснял причину, и очень серьёзно снимал пиджак и снова проходил. Наконец, мы прошли контроль, видимо, потому что они приписали сигнал неисправности системы, я полагаю. Мы сразу направились в бар. И там Роберто, смеясь во всё горло, признался мне, что «подозрительный металл» был в мостике его вставных зубов.

И снова самолёт. Ещё более переполненный, чем предыдущий. Последний участок — в Пхеньян, столицу Северной Кореи.

Этот рейс — конечно же, тоже «Аэрофлота» — был международным и имел первый класс. Мы видели, как туда, в ту кабину, поднимались и направлялись несколько человек, которые, по виду и одежде, казались чиновниками или дипломатами разных стран.

К этому моменту путешествия, после стольких взлётов и посадок, наши костюмы были сильно помяты, а борода уже слегка отросла. Полагаю, мы выглядели усталыми и осунувшимися.

И наконец, мы приземлились в Пхеньяне.

Когда самолёт приближался к терминалу, мы увидели сотни выстроившихся людей, которые махали руками и цветами. И даже был оркестр. Роберто подмигнул мне и сказал — с иронией: «Смотри, как тебя встречают». А я ответил: «Наверное, это приветствие тем сановникам из первого класса, может, на борту есть какой-то важный персонаж».

Самолёт остановился у терминала, и все встали, торопясь выйти первыми, как это бывает — похоже — во всём мире. Мы, зажатые у окна посередине салона, остались сидеть, терпеливо ожидая, пока освободится проход. Мы думали, что сначала выйдут пассажиры первого класса, так что времени будет достаточно.

Но выход задерживался. Никто не выходил. Мы не понимали, что происходит. Тем временем люди толпились у двери.

Вдруг, проталкиваясь, появился молодой кореец, скромно одетый в европейский костюм, посмотрел на нас и сказал на безупречном испанском:

— Делегация Аргентины, пожалуйста.

Мы почти не поняли, потому что уже отвыкли слышать испанскую речь. Быстро встали, стараясь разгладить костюмы, и люди расступились.

Другие книги доступны в библиотеке moreknig.org.