Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

– Тебе больше не придется об этом беспокоиться. Мы уходим. Пошли, мама. Собирай вещи.

– Что? Давид, будь благоразумен. Ты же не всерьез!

Регина схватила брата за руку, но тот отпихнул ее, не удостоив взглядом, и стал помогать бабушке подняться с кресла.

Джини разволновалась. Неужели дядя Давид и его семья действительно переезжают? Но куда они отправятся?

* * *

Вещей у семьи дяди было не так уж много – в основном все осталось в Германии, но даже так подготовка к переезду заняла целую неделю. Для Джини эти дни стали, пожалуй, самыми трудными. Мама злилась и категорически отказывалась разговаривать с дядей Давидом. Джини по-прежнему встречала его в кафе, а значит, от своей работы он так и не отказался.

Не был он никаким шпионом. И даже если бы был, Джини, хоть и не вполне понимала, что это значит, не считала бы это чем-то дурным: она видела, что дядя помогал другим евреям. Давид был прекрасным человеком, а теперь, когда он открыл для нее и Сильвии двери кофейни, впустив их в мир волшебной музыки Феликса и его оркестра, он стал еще лучше в ее глазах.

Каждый день, приготовив обед для Юрека, Халинки и маленьких кузин, Джини встречалась с Сильвией, и они отправлялись в кафе, оставаясь там до самого закрытия.

После переезда дяди Давида и его семьи в квартире должно было стать просторнее. Бабушка переедет вместе с ними, и в кухне больше никто не будет спать. Но Джини уже привыкла к прежнему укладу и не хотела изменений. Ей нравилось жить большой семьей – так было веселее. Например, по ночам они с Юреком подслушивали разговоры дяди Давида и его жены Бетти.

Они говорили по-немецки, и ни Юрек, ни Джини не понимали ни слова, но детям казалось, что Бетти пытается убедить мужа остаться с семьей. Джини была с ней согласна. Конечно, Лилли и Хельгу нельзя было назвать идеальными компаньонами для игр с Юреком и Халинкой – общаться они почти не умели, – но для простых пряток этого было достаточно. Дядю Давида было не переубедить.

– Юрек! Халинка! Оставьте в покое волосы Лилли, идите ужинать, – резко окликнула детей мама.

Джини бросила многозначительный взгляд на младших и встала. Юрек уже минут двадцать, наверное, возился с волосами Лилли, закручивая их причудливыми завитками, а Халинка пыталась соорудить на голове кузины одну из тех замысловатых причесок, которые придумывала Когут.

Все помчались к обеденному столу, включая малышку Хельгу, а Джини задержалась, распутывая колтуны Лилли.

– Ммм, очередной картофельный деликатес. Спасибо, Регина! – бабушка подняла бокал, салютуя дочери.

Джини тихо улыбнулась, и вся семья уселась за стол. Девочка со вздохом придвинула к себе тарелку с опостылевшим картофелем в горчичном соусе. Все молча приступили к трапезе. Кроме дяди Давида – он еще не вернулся домой; видимо, гулял с друзьями.

Вдруг с улицы донеслись звуки громкоговорителя. Родители вскочили и ринулись на балкон. Подобные объявления игнорировать было опасно – чаще всего они касались очередного всеобщего сбора.

Джини дожевала кусок картошки и встала, чтобы помочь Халинке вылезти из-за стола и пойти посмотреть, что же там происходит, но в этот момент в кухню вернулись родители. Их лица были перекошены.

– В чем дело, мама? – обеспокоенно спросила Джини.

Мать нервно сглотнула и покосилась на Па. Тот обнял ее за плечи и тихо сказал:

– Они собирают стариков.

– Ну вот! Наконец-то нашли для нас более подходящее место, чем эта дыра. И где же нам всем надо собраться?

– На площади Мира.

Взрослые обменялись красноречивыми взглядами, но бабушка не выглядела особенно обеспокоенной. Мама положила руки ей на плечи. Джини могла поклясться, что видела, как они дрожат.

– В таком случае желаю им всем отлично повеселиться. Лично я останусь дома. Что это за новости, выдергивать людей прямо во время ужина. Абсурд какой-то. Где же их человечность?

– Мама, ты не можешь здесь оставаться. Тебя вызвали.

– Ну и что? Или ты считаешь, что я выгляжу старой? В последний раз, когда я смотрелась в зеркало, я была вполне молодой. Нечего на меня так смотреть. Ешьте, ешьте!

Одного сурового взгляда бабушки хватило, чтобы Джини и дети мигом вернулись на свои места. Мама же застыла, словно окаменев. Лишь когда Па легонько коснулся ее плеча, она очнулась. Опустившись на стул, мама взяла бабушкину руку в свою ладонь и начала медленно есть свой ужин.

Прошло пару минут, и вдруг послышался громкий стук – казалось, кто-то пытается выломать дверь. Все в ужасе повскакивали со своих мест.

Па велел никому не двигаться, а сам встал и открыл дверь. В квартиру протиснулось несколько человек, однако это были не эсэсовцы, как успела подумать Джини. В кухню вошли полицейские, на руках у них были повязки со звездами. Несколько человек встали за спиной у бабушки, чья рука по-прежнему лежала в маминой ладони.

– Вы, должно быть, слишком старая, раз не слышали приказа. Всем старикам велено собраться на площади, – грубо рявкнул один из полицейских.

– Прикрой-ка рот и дай нам закончить эту прекрасную трапезу. Какой же ты несносный, мы ведь только собрались помолиться. Знаешь, мы, евреи, это любим, – невозмутимо ответила бабушка.

От неожиданности мужчина потерял дар речи, его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Джини сдержалась, чтоб не рассмеяться; она не завидовала этому парню, ведь знала по собственному опыту: если бабушка разойдется, ему не поздоровится. Полицейский явно растерялся и отступил, но вместо него вперед шагнул другой.

– Уважаемая, боюсь, это не просьба. Вы должны прийти, иначе…

– Иначе что? Застрелите меня? Валяйте, я прожила хорошую, долгую жизнь. Достаточно долгую, чтобы понять, что у тебя даже пистолета для этого нет, – заявила бабушка, важно сложив руки на груди.

Мужчина заложил руки за спину и глубоко вздохнул, пытаясь справиться с раздражением.

– …иначе у вас будут неприятности. Вы же не хотите, чтобы это коснулось и ваших внуков, – сказал он чуть приглушенным голосом и многозначительно посмотрел на Джини.

Девочка резко отвернулась. В голове у нее была путаница. Что здесь вообще происходит?

– Ага, значит ума у тебя хватило, чтобы понять, что это мои внуки. В таком случае имей в виду, у нас с ними кровь одна. А значит, они способны справиться со всем, что подкинет им жизнь. Или ваш уважаемый Гитлер.

Джини почти не расслышала ответа полицейского – он склонился к бабушке и почти прошептал ей на ухо:

– Поймите, у нас нет выбора.

– У каждого есть выбор, сынок. И рано или поздно ты это поймешь. Я помолюсь,