Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

За лагерем начинался пологий склон. Единственной отрадой по пути на работу был небольшой оркестр, который стоял на выходе у ворот и исполнял дивную музыку. Джини каждый раз так хотелось верить, что эти прекрасные звуки будут слышны всю дорогу до завода.

Охранники, сопровождавшие колонну, скорее всего, уже давно приметили ее лыжные ботинки, потому что передвигалась она крайне медленно – несколько километров пути давались мучительно тяжело, и Джини даже думать не хотелось о том, каких усилий эта дорога будет стоить ей зимой. Она неистово молилась, чтобы ей не пришлось этого испытать. Проходя мимо огромной фабрики «Буна», расположенной за лагерем Моновиц[5], она невольно засмотрелась на ее мощные дымовые трубы. По крайней мере, из них не несло таким удушающим смрадом, как из печей в лагере. Большинство заключенных работали там, но ее путь лежал к находящейся за заводом погрузочной станции.

– Готова к новому дню?

– Всегда готова. Обожаю резину, – проворчала Джини себе под нос, принимая из рук мужчины очередной груз.

Она тяжело развернулась и побрела за остальными к фабрике. Задыхаясь от непосильной ноши, она выгрузила каучук в большой контейнер.

Рабочие кивнули ей в знак приветствия, и она, спотыкаясь, поплелась обратно. И так – целый день. Она таскала синтетический каучук, а иногда и крупные запчасти для оборудования с поезда и прямо на завод. И с каждым разом она проклинала все виды резины, хотя к вечеру все ее тело – и руки, и ноги – чувствовало себя одинаково изможденным, независимо от того, какую именно резину она разгружала.

– Так, погоди-ка. Для девочки этот груз тяжеловат. Пусть мужчины этим займутся, – отогнал ее бригадир.

Джини послушно кивнула и отошла в сторону. Заключенные, идущие следом за ней, с трудом спустили вниз огромную трубу. Вернувшись к вагону, она невольно остановилась, пораженная размерами очередного ящика.

– Да, здоровенная штука. Ну-ка, девочка, помоги нам, – бригадир подозвал к ящику еще одну девушку, ровесницу Джини.

Вместе им с трудом удалось спустить тяжеленную ношу с платформы, и, спотыкаясь, они принялись волочить ее до фабрики.

– Ты давно здесь? – спросила девушка с таким искренним участием в голосе, словно это ее действительно волновало.

Ворча и постанывая, Джини поверх ящика взглянула на лицо своей помощницы. Девушка была симпатичной, с темными, густыми бровями, контрастирующими со светлыми, небесно-голубыми глазами. У нее были на удивление широкие плечи, и, даже не видя ее ног, Джини почему-то была уверена, что они очень сильные. Она невольно оглядела свое маленькое, измученное тело и поморщилась.

– Обязательно… разговаривать… когда несешь… такую тяжесть? – едва выдохнула Джини.

– Да, так немного веселее. А что?

– Да так… ничего.

– Похоже, ты совсем запыхалась.

– И… не говори…

Джини перехватила ящик и снова посмотрела на девушку. Та ей приветливо улыбнулась.

– Меня зовут Регина. А тебя?

Опешив, Джини уставилась на девушку, которую звали так же, как и ее мать.

Мысли о семье пронзили Джини. Как они там? На фабрике? Если бы она могла хоть как-то дать им знать, что жива… если бы могла увидеть, как подросли Юрек и Халинка. Ком подкатил к горлу, и Джини печально качнула головой.

– Меня зовут Юджиния, – пробормотала она.

Глядя себе под ноги, они миновали ворота и направились к площадке разгрузки. Под настороженное перешептывание они осторожно уложили груз на землю. Джини резко, не задерживаясь, развернулась на месте, намереваясь идти обратно.

– Эй, погоди! Я гляжу, ты и быстро ходить умеешь?

Озадаченная, Джини остановилась и внимательно посмотрела на Регину. На ее лице по-прежнему сияла улыбка, и Джини, немного поколебавшись, двинулась дальше чуть медленнее.

– Знаешь, я не очень люблю работать с кем-то в паре, – глухо ответила она. – В прошлый раз все вышло довольно скверно.

– Пустяки. Бывает. Но все-таки давай держаться вместе?

– Что? Нет, я…

– Не волнуйся, Юджиния. Вот увидишь, я отличная напарница. Я в Кракове много каталась на лыжах, так что выносливости хватит.

– Ты из Кракова и каталась на лыжах? Я тоже, – теперь в голосе Джини сквозил искренний интерес.

Регина похлопала ее по спине и рассмеялась.

– Ну дела! И где ты каталась?

Дорогу обратно они шли, разговаривая, и лишь у станции замолчали, принимая очередной груз. Джини вдруг заметила, что улыбается впервые с тех пор, как рассталась с Феликсом.

* * *

Вечером Джини вернулась в барак. Перед этим ей, как обычно, пришлось стать свидетелем очередной казни. Но к этому она привыкла еще в Плашове: научилась смотреть, но ничего не видеть.

Она жадно набросилась на свой скудный хлебный паек, не обращая внимания на сочувственные взгляды соседок. Возможно, им было легче – они выглядели менее изможденными. Некоторые девушки, так называемые «приближенные», получали лучшие работы не за заслуги, а за красоту, знание немецкого или готовность флиртовать. Именно такие находились в фаворе, получая особые условия и привилегии. Джини знала, что рано или поздно Галина станет одной из них – это был лишь вопрос времени.

– Слышали о симпатичной девушке из соседнего барака? – спросила одна из женщин.

– Нет, а что? Вроде ее не было среди казненных сегодня, – ответила соседка с койки прямо над Джини.

– Говорят, ее в канцелярию перевели.

Женщины ахнули, а Джини покачала головой.

– Это было очевидно, – пробубнила Джини.

Доев свою корочку хлеба быстрее, чем хотелось бы, она перебралась на койку и закрыла глаза.

– Бедняжка. Долго она не протянет, правда?

– Такая хорошенькая… может, оставят подольше. Говорят, она плакала, когда ее туда вели.

– Все лучше, чем в десятый блок. Там бы ее ждала верная смерть.

– Не все ли равно. Рано или поздно мы все там окажемся.

Джини зажала уши. Остальные еще не ложились, разгуливая по бараку, а ей хотелось хоть ненадолго сомкнуть глаза, пока другие не начали укладываться и перешептываться прямо на нарах. Тщетно: как и советовала Галина, ложиться раньше всех не помогало – шум не утихал.

В бараках всегда царил гул. От койки к койке перекатывались обрывки разговоров и тихий шепот сплетен. Похоже, и этой ночью опять не удастся как следует выспаться.

* * *

Как оказалось, барак Джини располагался не очень далеко от барака Регины. После утренней переклички они встретились в общей колонне и вместе отправились до железнодорожной платформы. Теперь, по крайней мере, у них было достаточно времени, чтобы поговорить.

– Тот парень вчера. Симпатичный! – заметила Регина, многозначительно подмигнув. – Мне кажется, он положил на тебя